5
0Безответно. Мужчина лежал неподвижно, не шевелился и не стонал. Похоже – насмерть.
Издалека послышался топот ног. Из-за угла вывернули трое военнослужащих.
– Стой! Брось оружие!
Сергей поднял руки, но пистолет не бросил.
– Я свой, из СМЕРШа, майор Колесников.
– А вот мы сейчас посмотрим, какой ты майор! Документы!
– В нагрудном кармане гимнастёрки.
Подошёл ефрейтор, забрал пистолет из руки Сергея. Расстегнув пуговицу на кармане гимнастёрки, он вытащил удостоверения и передал его старшему патруля. Зажёгся фонарик.
Просмотрев его удостоверения, старший патруля направил луч света в лицо Сергею. Тот зажмурил глаза.
– Извините, товарищ майор.
Удостоверение и пистолет ему тут же вернули.
– Что случилось?
– Вот этот в меня стрелял. Вон его пистолет лежит.
– Опасно ночью одному ходить, всякое случиться может. Приказ же по фронту был – меньше чем по трое и без оружия в ночное время не ходить.
– Служба у меня такая. Пистолет убитого я заберу, а тело в милицию отвезите, пусть попробуют опознать.
– Слушаюсь, товарищ майор.
Патруль был из артиллеристов.
До места расположения полка Сергей шёл с пистолетом в руке и дошёл без происшествий. Но выводы для себя он сделал."
"А через день пришло известие о троих дезертирах из его полка. Рота из полка охраны тыла прочесывала лес в поисках банды, убившей в деревне милиционера и зверски вырезавшей его семью, наткнулась на этих беглецов. На предложение сдаться они ответили автоматным огнём и были убиты. При обыске, учинённом бойцами роты, были обнаружены личные документы; бойцы же сообщили в полк.
На опознание выехал старшина, бывший начальником караула, и Колесников. Ему надо было составить протокол опознания, чтобы закрыть заведённое на дезертиров дело.
– Они это! – сразу и без колебаний опознал убитых старшина. – Лопату надо бы найти, схоронить по-человечески.
– Ты где людей увидел? Пусть их тела собаки сожрут! – ответил командир роты охраны тыла. – Они у меня двух молодых ребят застрелили. Хуже фашистов. Те хоть враги, а эти?! – ротный сплюнул.
На обратном пути Колесников сам сидел за рулём «Виллиса». Старшина был расстроен, даже огорчён.
– Ну, спрашивается, советские же люди! Страна их выкормила, воспитала, школу они советскую закончили. Чего в бега подались? Мало того – по своим стреляли, двоих своих же солдат убили! Как можно? Бабы, подростки, старики в тылу надрываются – у станков, в поле, чтобы армия сыта была, одета-обута, оружие имела. Вот гниды!
– Ты же их хоронить хотел.
– Вроде как Божьи твари, да и каждый человек упокоенным после смерти должен быть.
– Ты правильно, старшина, про людей-человеков вспомнил. Вот ты человек, лямку свою старшинскую тянешь; парни молодые, что в самоходках сидят, тоже долг перед Родиной и семьёй исполняют.
