4
0– Назначен оперуполномоченным в тысячу четыреста сорок второй самоходно-артиллерийский полк тридцать первого танкового корпуса.
Из-за стола поднялся подполковник.
– Можно посмотреть ваши документы?
Сергей молча достал своё удостоверение, протянул.
– А, так это насчёт вас мне вчера вечером из УКР звонили? Я и есть командир этого полка самоходов – подполковник Рощекаев, Александр Дмитриевич, – комполка протянул руку для пожатия.
– Майор Колесников, – ответил на рукопожатие Сергей. Вот уж неожиданное знакомство!
Председатель трибунала, услышав о СМЕРШе, остыл и уселся на стул. Ну их, смершевцев, с ними связываться – себе дороже. Да и оружие трофейное они носят почти постоянно.
– А по батюшке?
– Пётр Михайлович.
– Будем знакомы. Правда, место для знакомства не совсем…
Комполка бросил красноречивый взгляд на виселицу, где раскачивались трупы повешенных.
– Постой, майор, ты говорил – обстреляли вас?
– Да, две машины сотой танковой бригады. Один водитель погиб.
– Из Проскурова добирался?
– Оттуда, только на машине из нашего полка, с интендантом.
– Ну, они теперь и сами доберутся. Поехали со мной.
– Никак нет, товарищ комполка. Я грузовик вместо убитого водителя пригнал.
– Нашёл проблему! Мой водитель за руль грузовика сядет, а мы с тобой – за ними. Тут до сотой бригады рукой подать.
– Да я не против.
Подполковник оказался компанейским мужиком и неплохим организатором. Его водитель сел за руль грузовика, сам подполковник – за руль «Доджа 3/4», по ленд-лизу поставленного.
– А ты молодец, Пётр, перед председателем трибунала не сдрейфил. Хорошо держался.
– Дальше фронта всё равно не пошлют. А на фронте и за ним, в немецком тылу, я уже бывал.
– Тогда чего наград не вижу? Или разжаловали?
– И награды боевые есть, и не разжаловали. Я с июля сорок первого воюю, танкистом был, горел два раза.
– Иди ты! – удивился подполковник.
– Потом в войсковой разведке, а потом уже в СМЕРШ попал.
– Боевой парень. Ну, тогда мы с тобой сработаемся.
– Должны, одно дело делаем.
– Как сказать! У меня прежний особист всё больше доносы собирал, всё ходил, вынюхивал.
– Иногда это тоже надо – удаётся из тонны грязи крупицу золота найти.
– Да я понимаю, служба такая. Но он и на меня, и на зампотеха бумаги собирал.
– Значит, с дерьмецом человек. Это ведь не от службы зависит – от самого человека.
– О! В самую точку! Ты знаешь, я с сорок второго года на фронте – не считая госпиталя по ранению. Но такой обстановки в тылу, как здесь, не видел ещё. То часового убьют, то отдельную машину обстреляют. На колонны не нападают, побаиваются – силёнок маловато. Но пакостят постоянно.
– Наслышан уже. Я в Белоруссии служил, там такого нет.
В общем, пока добирались до полка, успели поговорить, узнать немного друг о друге.
