2
0
– И какие они?
Наташа поразмыслила.
– Старшая – толковая, замученная жизнью. Младшая – похоже, дурында. Есть еще брат, но я с ним не встречалась.
Они снова двинулись по скверу. Настя осторожно вынула вспотевшую ладошку из маминой руки.
– Ты ей скажешь? – спросил Матвей. – Этой обманутой старухе?
– Черт, не знаю, Матвей! Если честно, я понятия не имею, что делать! – На них обернулись прохожие, и Наташа понизила голос. – Куча денег, полмиллиона. Их прикарманил кто-то из знакомых. И будет дальше ей улыбаться, спрашивать о здоровье, есть ее щи… Ну, не ее, а ее дочери, не в этом дело… Хотя и в щах тоже! Понимаешь?
– Понимаю, – успокаивающе отозвался сын и положил ладонь на ее плечо.
От этой неожиданной ласки своего пятнадцатилетнего сына, который давно уже перерос ее на голову, Наташа растрогалась.
– Может быть, Татьяне расскажу. Она у них на первый взгляд самая дельная.
Настя шла притихнув, и Наташа умилилась. Сын утешает, дочь глубоко переживает за обманутую старуху… Славные у нее ребята.
Настя обернулась к матери и страдальчески проговорила:
– Так дракона-то купим? Или что, неделя впустую?
Вечером Наташа стала разбирать сумку, и из нее выпал бумажный прямоугольник.
Визитка.
Затейливой вязью выведено: «ТАРОЛОГ. Алина Высокая». И телефон.
Подсунула, значит, в кармашек незаметно. «Алина Федосеева» не звучит, то ли дело Высокая.
Наташа постояла, вертя карточку в пальцах. Хотела выкинуть, но в последний момент передумала и набрала номер.
Алина ей явно обрадовалась.
– Наталья Леонидовна, а приезжайте завтра? Вам я погадаю бесплатно. Мне нужно тренироваться, – доверительно прибавила она. – Я еще не получила лицензию.
Какую еще, мать твою, лицензию, чуть не вырвалось у Наташи.
– Буду около пяти, – пообещала она."
"Живи Алина на другом конце Москвы, Наташа и думать не стала бы о поездке. Но младшая дочь Федосеевой снимала квартиру в трех кварталах от нее. Двадцать минут пешком.
В полицию надо было идти, думала Наташа, шагая через дворы. Почему не пошла? Потому что вряд ли там заинтересовались бы моим рассказом. Не Марьяна, а Мария. Ну и что? На самом деле просто очень не хочется казенных рыл, казенных мест, где ты не человек, а какая-то назойливая бессмысленная гражданка. А открыть глаза самой Федосеевой – так ведь с инфарктом сляжет. И кто будет виноват?
4Первое, что до глубины души поразило Наташу в квартире таролога, – невообразимый бардак. Пол был так щедро засыпан хлебными крошками, будто здесь готовилось плановое кормление голубей. Все свободные поверхности были завалены горами тряпья. Между двух кофточек Наташа углядела пластиковую тарелку с куском пиццы.
