Колокола судьбы

— А что касается того, что ты уже не солдат, то, насколько я помню, приказа о демобилизации всех оказавшихся в окружении не было. Я уже говорил тебе: в отряд наш ты можешь не идти, насильно не загоняю. Но помни: по существу, мы — подразделение армии. И в этом твой шанс. Ибо может случиться так, что все вокруг будут радоваться освобождению, а тебе придется предстать перед военно-полевым судом. Вместе с кучкой каких-нибудь вонючих полицаев. Если тебя это устраивает, можешь и дальше покрываться плесенью в своей пещере.

— Товарищ капитан, — вдруг послышался из-за гряды негромкий оклик Копаня. — С кем это вы?

— С тем, кого вы, часовой Копань, прозевали. Не отвлекайтесь, несите службу.

— Как это «прозевал»? — изумленно переспросил Копань. — Никого здесь не было. Я бы слышал. — Он хотел молвить еще что-то, однако, увидев перед собой незнакомого громилу, покаянно охнул и окончательно стушевался. — Но если вы так приказываете, товарищ капитан, то есть не отвлекаться!…

— Слушай, Отшельник, по ту сторону гряды, за твоей пещерой, кажется, существует удобный спуск? Не скрывай, сейчас это очень важно.

— Спуститься вообще-то можно, — нехотя ответил монах, слегка помедлив.

— Даже с рацией?

— А что ей будет? Нормальный спуск. Только с небольшим секретом. И потому снизу, из леса, найти дорогу сюда трудно.

— Тогда проведи нас. Благодаря тебе мы сэкономим на дороге часа полтора. В бою можешь не участвовать — это твое дело. Ну а мы попробуем выманить немцев из деревни. Удобное место для засады знаешь?

— Знаю. И назад приведу.

— Часовой! — негромко позвал Андрей.

— Я!

— Поднять людей. Только без лишнего шума. Сначала разбуди офицеров. — Они с Колодным договорились, что как только группа обрастет людьми, Мазовецкому поручат командовать взводом. А пока условились считать поручика Мазовецкого старшим лейтенантом Красной армии. Поскольку Мазовецкий никогда не упускал случая напомнить, что он тоже офицер, эта условность была ему приятной. — Построение здесь, у пещер.

Часовой побежал выполнять приказание, и они снова остались вдвоем.

Отшельник молчал. Беркут взял пулемет, осмотрел его, насколько позволяла видимость, даже принюхался: да, затвор пахнет смазкой. Сохранял, значит. Для чего, если солдатом себя уже не считает?

— Ты говорил о засаде… Есть там одна балка. В селе ее Кремниевой называют. Это такое ущелье…

— Ущелье — это уже хорошо. Обещаю, что в самом твоем селе ни одного немца мы не тронем. Кстати, ущелье… Оно между селом и этой пустошью?

— Нет, чуть дальше, поближе к Чиглинскому лесу. А этот, под скалой, называют Гробовским. И дорога возле Чиглинского проходит. Так что немцы могут попереться туда на машинах.

— Ясно. Остальное выясним на местности.

* * *Через несколько минут все бойцы уже стояли в строю.