1
0Я взял их всех за рога — вот чего они не могли предположить, считая, что расправятся со мной, как порасправились с десятками других местных «народных мстителей».
Беркут обратил внимание, что в его устах это «народных мстителей» прозвучало с явной долей сарказма. Хотел бы он знать, кем считает себя в таком случае сам Дробар, уж не местным ли Ганнибалом? Тем не менее вежливо произнес:
— Следует признать, что такого успеха добились не многие командиры.
— Так расскажи об этом в Москве, — почти прорычал Дробар. — Что они там телятся? Пусть бы звание какое-нибудь офицерское дали, да орденок, исключительно для поднятия престижа. Уж я им и так и эдак намекаю. Но когда-то же и за рога их брать надо.
— Хорошо, обязательно буду рекомендовать вас командованию партизанского движения, как способного командира.
— Вот это будет по-мужски. Я тебя самолетом на Большую землю переправляю, а ты за меня словцо: мол, так и так — храбрый, мужественный, и, понятное дело, преданный делу партии. Чтобы все по анкете.
— Относительно храбрости не знаю, поскольку в бою видеть не приходилось, — мрачновато обронил Беркут. — К тому же молва говорит, что вы вообще ни разу не побывали ни в одном бою. Даже во время большой карательной экспедиции немцев и полицаев кто-то сумел предупредить вас, и вы с двумя своими телохранителями отсиделись в одном из сёл, предоставив отряду выходить из окружения без вас.
Беркут понимал, что откровение его было слишком неуместным, и что Дробар мог сделать все возможное, чтобы офицер с таким мнением о нем не смог дожить до прибытия самолета. И был очень удивлен, когда командир отряда лишь махнул рукой:
— Ты, Беркут, это брось: «молва», «отсиделся»… Кого ты слушаешь. Мало ли что о тебе по селам плетут: что давно продался германцам, что из плена тебя специально выпустили, чтобы подсунуть красным, уже ихнего, под власовца завербованного… Но ведь я в эти бредни не верю. — Дробар выдержал угрожающую паузу и, подавшись поближе к уху Беркута, уточнил: — Пока что не верю. Или может поверить? Так что давай, парень, дуть в одну дуду, а главное — брать этих партизанских тыловиков подмосковных за рога. Ведь для чего-то же Сталин приказал сформировать Украинский штаб партизанского движения. Значит, в этом была какая-то политическая необходимость. Конечно же, была!
— Не исключено, — проворчал Беркут, озадаченный напором Дробаря.
— Так пусть теперь телятся: пропагандируют, награждают и… чтут, — потыкал он пальцем в грудь Беркута. — Таких, как ты и я, талантливых партизанских командиров, чтут. Потому что на всей Подолии есть только два настоящих партизанских вождя: Беркут и Дробар. Или, наоборот, Дробар и Беркут, что уже не суть важно. Поэтому прилетаешь, и сразу же бери их за рога.
