Колокола судьбы

— Зато к утру окажемся на двадцать километров ближе к Польше, — остудил Владислава сержант. — Пройдите чуть дальше, к дороге, — уже на ходу давал им «конокрадские» наставления. — Да не забудьте мои пожитки.

Проверив автомат, он натянул на рукав повязку и, пригибаясь, перебегая от куста к кусту, начал приближаться к усадьбе. А через несколько минут он уже лихо подогнал подводу к колодцу, за которым, в орешнике, его ждала группа, и, не обращая внимания на крики и стрельбу в воздух, которыми кто-то там, в селе, запоздало оповещал о нападении партизан, прокричал:

— Каких я вам красавцев изловил, а, генералы! За такую пару барон Вайда из того табора, в котором я прогулял свою цыганскую молодость, отдал бы за меня лучшую цыганочку.

Ему никто не ответил. Делить восторг было некогда. Быстро загрузили на подводу вещмешки, сверху на них усадили Анну и, рассевшись, кто как мог, погнали лошадей за изгиб долины. Но только там заметили, что дальше дорога выползает на высокий, рыжеющий двумя холмами перевал.

— Ну, везуха! Ну, цыганское счастье! — изумился Крамарчук этой неожиданности, нервно оглядываясь на окраину села. — То постромки не выдерживают, а то подковы отпадают…"

"Корбач и Арзамасцев тут же соскочили с подводы и начали медленно отходить вслед за ней, поджидая, когда из-за изгиба появится все еще не угомонившийся вооруженный возница. Остальные облепили эту Богом посланную им «кибитку», помогая лошадям. Но животные словно понимали, что они похищены, и еле передвигали ногами, вырываясь из упряжи каждое в свою сторону. Этим-то и воспользовался полицай. Он подбежал к колодцу, засел за ним и первой же пулей пробил рюкзак у самой ноги Анны, другой — расщепил задний борт, третьей прострелил полу шинели Арзамасцева…

Путь на перевал сразу показался им всем бесконечно долгим. Полицай, похоже, и дальше собирался расстреливать их, словно в тире. Смерть играла с ними «в рулетку», как бы предвещая: все равно кто-нибудь да погибнет, а кто именно — не так уж и важно. Кому-то сегодня обязательно не повезет. Тем более что Корбач и Арзамасцев лишь беспомощно огрызались короткими очередями, прекрасно понимая, что из автоматов с такого расстояния притаившегося за срубом полицая им вовек не достать.

Но вот партизаны уже почти у самого перевала. Судьба все еще хранила их. Вдоволь настрелявшись, этот горе-стрелок наконец поднялся во весь рост и теперь, потрясая винтовкой, посылал им вслед проклятия, которые никак не могли заменить патроны. Решив, что опасность миновала, Корбач и Арзамасцев догнали подводу, и Крамарчук снова взобрался на передок.