4
0Они с Хунфритом столько раз переобувались в воздухе, что я не верю в то, что они оба сдержат обещание и не тронут Касс, даже если она сегодня же сдаст им экзамен. А я уверен, что она сдаст, ведь она — та самая. Теперь я её якорь. Магия станет стабильнее и сильнее. И не только у неё.
— Нет никаких нас, — колючка складывает руки на груди.
— Будут.
— С чего ты взял?
С чего? Разве не чувствует? И сама всё понимает уже."
"— Потому что я с собой бороться не хочу. А значит, тебя не отпущу. Чтобы не превращать ситуацию в насилие над тобой или над собой, нам нужно поговорить, — протягиваю ей руку. — Прячь колючки и хотя бы выслушай.
— А если я не хочу? — фыркает она. Может мне не нужно это всё? Ты меня вообще спрашивал? О чём я думаю, чего хочу? Или что, это не важно, да? Какая разница, ага?
Усмехаюсь и молчу, наблюдая за сменой эмоций на её лице. Сперва непонимание, затем раздражение и, наконец, злость.
— Ты совсем уже?! — вспыхивает она и ударяет кулачком по моей ладони. — Пошёл вон отсюда! Разговор окончен!
— Касс…
— И не зови меня так! Это имя только для друзей!
— Касс, — спокойно повторяю я, поймав её за плечи. — С чего ты взяла, что отношения со мной накладывают на тебя какие-либо ограничения? Я же не твой первый кандидат, которому ничего не светит.
Она замолкает, вглядываясь в мои глаза в поисках подвоха.
— Я не тюремщик тебе, — наклоняю голову. — Не знаю как ты, а я убеждён, что отношения стоит начинать затем, что вместе будет легче, чем отдельно друг от друга. Вспомни хоть пещеру. У нас были бы серьёзные проблемы, окажись мы там поодиночке.
Колючка отводит взгляд, на щеках появляется лёгкий румянец. Её тоже ко мне тянет, просто признавать не хочет. Да и не верит пока.
Что у неё в жизни было? Отец, который так и не избавился от мысли, что его дочь отправится в императорский цветник. Или Хунфрит, который не видит в ней ничего кроме игрушки?
Мне предстоит показать Касс, что значит понимание и уважение. Она же потому и огрызается на всех. Иначе не умеет.
— Зачем тебе это? — робко спрашивает она, убирая за ухо прядь волос. — Чего ты вообще ко мне пристал?
— Потому что всем нужен как плохой, так и хороший пример.
— А ты, стало быть, возомнил себя хорошим? — хмыкает она.
— Разумеется. Просто ещё не распробовала, — делаю шаг к ней и притягиваю к себе за талию.
Касс вздрагивает и упирается ладошками мне в грудь. Чувствую, как колотится её сердце, румянец на щеках становится ярче, но она не отталкивает. Наблюдает, ждёт, что будет дальше.
— Сама чувствуешь, — негромко произношу я, касаясь её щеки ладонью. — Тебе со мной спокойнее.
— С этим я бы поспорила.
— Но в хорошем же смысле, — парирую я. — Расслабься и получай удовольствие.
— Пошёл ты.
— Пойдём вместе?
— Нет!
— Упрямица, — улыбаюсь я. — Слышу в этом «нет» так много «да».
