4
0
— Пожал…
Не знаю, как долго я стою, пока среди огня и света не возникает тёмный силуэт. Я пытаюсь сфокусироваться, но в глазах расплывается.
Запоздало понимаю, что падаю, пугаюсь этого, но удара не следует. Силуэт подхватывает меня на руки, а после огонь исчезает.
Мне требуется некоторое время, чтобы снова начать видеть. Не сразу, но цветные пятна перед глазами начинают проясняться. Я замечаю камеру, магических нитей паутины в ней уже нет. Стены и потолок покрыты сажей везде, кроме дальнего угла. Там остался единственный чистый полукруг, в котором сидит лис с огромными удивлённо испуганными глазами. Похоже, Рик успел создать магический барьер…
— Охренеть! — слышно с другой стороны. — Фергус, ты видел? Решётка докрасна раскалилась!
Я поднимаю голову, и шея, не выдержав напряжения, слабеет. Теперь я ясно вижу мерзавца, взирающего на меня с непонятным выражением на роже. К счастью для него, молчит.
— Давай в лазарет, — снова подаёт голос Саймон. — Я здесь порядок наведу и… наше дело продолжу.
Фергус кивает и, плавно развернувшись, выходит из камеры вместе со мной.
Негромкий стук его ботинок кажутся успокаивающим. Я чувствую, как горит моя кожа, будто от солнечного ожога, глаза закрываются, но я пытаюсь держать их открытыми.
Сил на злость у меня не остаётся, но соблазн влепить этому гаду по щеке достаточно силён. Клянусь драконьими богами, если бы не слабость, я бы точно это сделала.
— Не пытайся двигаться, — цедит он сквозь зубы. — У тебя ожоги по всему телу. Слабые, но всё же. Лекарям работы на весь день и половину ночи тоже. Как можно быть настолько безрассудной?
— Пошёл… ты…
— Я бы с радостью, но такой бестолочи, как ты, просто необходим я, иначе от тебя останется чудесная кучка пепла, которая молчит, не бесит и не целуется с кем попало.
— От…ва…ли.
— Ты не понимаешь, что могла сегодня умереть?
Эти слова он произносит со злостью и какой-то горечью. Пф. Будто кто-то другой перед всем этим выглядел так, словно собирается меня придушить. Совсем я его не понимаю.
И тем не менее я понимаю, это и правда мог быть мой последний день. Проклятье. Так глупо погибнуть от собственной силы? А что если бы это случилось, когда я была дома?"
"Под эти невесёлые мысли мы оказываемся в лазарете. Фергус тут же отсыпает звучные команды. Меня размещают в палате, рядом появляется пара медсестёр, одна из которых сразу приступает к лечению, окутывая меня восхитительно прохладной дымкой, которая неуловимо светится голубым, а другая помогает снять одежду.
— Ох, милая, хорошо же ты… — качает она головой. — Но не волнуйся. Всё будет в порядке. Молодая, быстро восстановишься. Правда кожа первые часов десять-двенадцать будет очень нежной, как крылья бабочки. Любое неосторожное движение и сдерёшь.
