4
0— Дальнейший путь для нас обоих должен быть куда спокойнее.
Меня садят. Я совершенно не чувствую руки и ноги, будто я во льду, только горячем, как очень тёплое одеяло. Лоб становится мокрым, веки кажутся липкими.
— Пей, — приказывает он.
Язык обжигает густая жидкость, которая растекается как мёд, а после вызывает странный холодок. Я пытаюсь выплюнуть её, но рот немеет. Пугающе быстро обездвиживающее ощущение распространяется по всему телу. Я вздрагиваю и выдаю нечто похожее на писк в отчаянной попытке сопротивляться.
— Тихо. У меня нет времени с тобой возиться, — хмыкает мужчина. — Любоваться содержимым твоего желудка не так интересно.
Его голос медленно ускользает в темноту, несущую для меня столь желанное и одновременно пугающе ненужное сейчас небытие.
Первым включается слух. Я будто медленно приближаюсь к поверхности воды и слышу… птиц? Сердце делает болезненный удар, за ним второй, пульс выравнивается. Щебет становится громче.
Осторожно приоткрываю глаза и тут же зажмуриваюсь обратно. Слишком ярко.
Солнце буквально выжигает моё зрение, вызывая слёзы, так что у меня уходит ещё некоторое время на то чтобы привыкнуть к свету.
В горле пересохло так, что кажется, будто сквозь него протащили охапку колючих веток. Жжение вызывает тупую боль, я пытаюсь сглотнуть, но делаю этим только хуже.
— Она очнулась, — слышу приятный женский голос, а следом знакомый, хрипловатый. Будто хруст камешков.
— Не подходи.
Я хрипло втягиваю воздух.
— Ей нужна вода, — возражает девушка. — Сам знаешь, что бывает после отвара лунолиста.
Мужчина в ответ лишь цыкает.
— Всё хорошо, — девушка говорит тише. — Это просто вода. Пей по чуть-чуть.
Моих губ касается что-то холодное. Потом на язык попадает влага, которая кажется мне самым вкусным из того, что я когда-либо пила. Глоток за глотком горло будто снова наполняется жизнью. Я жадно пью, дёргаюсь в попытке отобрать флягу и делаю крайне неприятное открытие: мои руки разведены в стороны и к чему-то привязаны. Так, ладно, сперва разберусь, что тут к чему. Снова пробую открыть глаза и на миг замираю.
Я в лесу. Такое чувство, что сейчас раннее утро, а это очень-очень плохо. Значит я провела во «сне» почти день. В первую попытку разлепить ресницы свет резал беспощадно, но теперь я понимаю, что здесь не так уж ярко, потому как кроны находятся очень и очень высоко. Куда выше, чем я привыкла видеть. Эти деревья просто гигантские.
— Вот так, — только сейчас обращаю внимание на девушку с длинными волосами лилового цвета. Радуюсь, приняв её за такую же, как я. — Тебе лучше?
— Неважно как ей, — подаёт голос уже знакомый мужчина. — А у тебя есть работа. Хватит лезть к ней. Займись своим делом.
Девушка поворачивается к говорившему, и я замечаю удлинённое ухо.
