Когда утонет черепаха

Отказ породил в нём нетерпение, которое так легко спутать с увлечением. Зная, что симпатичные женщины часто бывают недогадливы, Бруно Сепп решил намекнуть на возможность счастья. Как-то раз оба они, опершись на плетень, наблюдали за стадом коров. И Бруно положил Анне руку на бедро. Анна со смехом отстранилась.

– Нет, Бруно, нет. Только не обижайтесь. У меня есть жених. Я его целый год выхаживала и не могу так просто бросить.

Бруно улыбнулся и ничего не сказал. У мужчин это значит – нанесённая обида несовместима с жизнью.

– Да ладно, Бруно, дорогой! Зачем вам я! В ваши объятия готовы прыгнуть все красавицы острова Муху.

Только хлопните в ладоши. Некоторые, я уверена, мужей своих отравят, лишь бы доказать серьёзность намерений.

Бруно ещё шире улыбнулся.

– Пить хочу, – сказал он. И ушёл, судя по походке, плакать.

Скоро Анна заметила, что на шкафчиках в сыроварне появились замочки. Работники перестали в её присутствии заниматься собственно сыром. Она приходит – крестьяне начинают мыть полы. На местном языке символов это значило «уходите».

Анна не хотела становиться губернаторшей. Она решила оставить сыроварню мэра и заняться своей.

Кое-что уже подсмотрела, что-то прочла, остальное можно нащупать методом творческого тыка.

Михкель Сакс сказал, что штаб-сержант тоже собирается сыр готовить. Анна поняла, это знак.

– Вы уверены? На вид он совсем не сыровар.

– А то! Ходит, всё покупает. Заказывает с материка какие-то ящики. Сыроварню отмыл. Может, конечно, он просто чистоплотный. Но вряд ли. Все вновь прибывшие хотят заниматься сыром. Только ничего у него не выйдет!

– Как вновь прибывший? Разве он не ваш? Он такой лохматый и потрёпанный, будто всю жизнь тут.

Извините. Я хотела сказать, он выглядит как очень занятой крестьянин.

– Нет. Его прислали в декабре. И никто не знает, откуда взялся. Я пробовал узнать в столице – тишина. Не было нигде такого человека, Хуго Пруста. Как с луны свалился.

Анна почувствовала лёгкое любопытство, переходящее в зуд. И утром отправилась к соседу.

– Привет, Хуго!

– Привет, Анна!

– Слышала, ты сыр варить собираешься?

Прежде чем ответить, штаб-сержант моргнул пятьсот раз примерно.

– Откуда слышала?

– Уже весь остров знает. А ты ещё нет?

– Заходи.

На острове Муху есть две главные заповеди и одна побочная.

Главные – любить и работать. Любить надо всех, работать – всегда. Побочная заповедь: если к твоему дому пришёл человек и чего-то топчется, пригласи его на кофе. И газон сбережёшь, и новости узнаешь. В этом смысле и Анна, и Том стали уже завзятыми селянами. Сначала поговорили о погоде, затем о видах на урожай. Только потом перешли к делу. Анна выпалила в лоб:

– Послушай, давай я стану твоим директором!

– И ты туда же. А не хочешь начать карьеру с уборщицы? Просто так положено.