10
0И ещё, напишите мне адреса всех местных ресторанов, кабаков и других мест повышенного социального напряжения. Я должен их осмотреть.
– Чего писать-то? У нас есть одна столовая. По вечерам она же кафе. А если свадьба, то ресторан.
– Не густо. Как называется?
– «У Анри».
– Хозяин француз?
– Местный. Андрис Зиверс.
– А магазины?
– Супермаркет есть. На площади. Мы мимо шли.
– Хорошо, оставьте ключи от служебной машины и нарисуйте, как доехать. И можете быть свободны.
– Господин штаб-сержант, пешком будет быстрей.
– Допустим. Всё равно, нарисуйте маршрут и идите.
– Господин штаб-сержант, у нас нет машины.
– Как это?
– Она есть, но не заведётся.
– Давно не заводили?
– С лета. Да вон она!
Михкель показал на сугроб за окном.
Ларсен прокашлялся.
– Хорошо, Михкель. Приходите завтра с лопатой, будем заводить.
– А островок тот ещё! – сказал майор, оказавшись на улице. Он быстро добрался до своей будки. Домик выстыл до состояния ледяной избушки. Одному сидеть в нём жутко. Тишина такая, будто мир залит парафином. Том натаскал дров, набил до отказа печь. Разжечь не получалось.
Утром откопали машину. Ни осмотр мотора, ни удары сапогом по колесу, ни изысканная ругань результата не дали. Приехал кузен Михкеля на тракторе, привёз провода и огромный аккумулятор. И будто весной повеяло. На панели приборов загорелись лампочки.
– Дефибриллятор! – сострил Том.
– Не дефибриллятор, а пускач! – поправил тракторист.
«Пятнадцатый век, иронию ещё не изобрели», – подумал Ларсен.
Из-под капота вылетели искры, потянуло дымом. Чихнув, машина задышала, глазки её загорелись. Чищенных дорог на острове две. Одна по кругу вдоль берега. Вторая делит остров пополам, соединяя центр с паромной переправой. При виде парома застучало сердце. Так стучит, наверное, у заключённого при виде напильника.
Ларсен подъехал к шлагбауму. Ему открыли, не спросив билета. Том въехал на паром, вышел на палубу. Скоро паром отчалил от пристани. Через два часа, без опозданий, выпустил на берег всех, кому в этот день захотелось сбежать.
Пьянея от лёгкости побега, Том покатил в столицу. Триста километров. Три часа до Хельги, нормальной еды, до ярких огней и чистых тротуаров. Сам факт побега есть признак любви. Том представил, как назовёт генерала папой, а тот не рассердится. Скоро позвонил телефон. Номер не определился.
– Том… То есть штаб-сержант Хуго Пруст слушает!
– Думаешь, я шучу? – спросил генерал.
Ларсен едва не слетел с дороги.
– Господин генерал…
– Заткнись и слушай. Ты возвращаешься на Муху и больше так не делаешь.
