Когда утонет черепаха

Обувь, одежда, коробки, бельё – все вещи стали выстраиваться в шеренги, будто тоже закончили полицейскую академию. Распределение вещей по цветам оказалось дороже принципа их доступности. Каждую эту глупость капитан готов был расцеловать отдельно.

Том расслабился, поправился, купил телевизор. Спать стал крепко и даже похрапывал. Но проснулся однажды в холодном поту. В квартире кто-то был. Чужие люди вошли, и этот трогательный момент Ларсен упустил. Очень тихо он потянулся к шкафчику с пистолетом. Резкий голос сказал:

– Не надо шума. Просто поговорим. Включи свет.

Том включил ночник.

В кресле сидел председатель комитета по обороне генерал Лаас. Зачем пришёл и как умудрился сесть, не скрипнув – не понятно. А может, и скрипнул. Всё-таки постоянная женщина разжижает мозг. Хельга тоже проснулась, села в кровати. Она понимала только то, что надо прикрыться. Занавесилась одеялом до подбородка и ну моргать на генерала.

За спиной военного стояли два мордоворота. В управлении их капитан не видел. Видимо, армейские. Генерал Лаас молчал. Мимические мышцы он отключил ещё в молодости, по долгу службы. Но сейчас выглядел особенно бесстрастно.

Это значило, что дела плохи. Том, насколько мог, сохранял невозмутимость. Нашёл брюки, стал надевать. Не хватало ещё, чтобы его тащили через двор в трусах. А дело, судя по гостям, именно к этому идёт.

– Господин генерал, как-то вы внезапно. Что там? Ктулху проснулся? Варвары напали?"

"Военный не ответил. Перевёл взгляд на девушку. Даже не взгляд, а ствол огнемёта.

– Собирайся. Домой поедешь.

– Ну папа!

– Папа? – повторил капитан с интонацией, подхваченной из женского сериала. – Это твой отец?

– Я хотела сказать, но времени не было.

– За три месяца ты не нашла времени на слова: «Я генеральская дочь»? Это же всего три слова!

– Вообще-то, это секрет. Был.

– Господин генерал. Можно я вас тоже буду папой называть? Тут такие дела… Мы с Хельгой…

– Никаких «мы». Хельга возвращается домой. А господин капитан, согласно программе защиты свидетелей, отправляется куда ему скажут.

Том похолодел. Конец всему. Занавески вдруг показались основой мироздания. Без них жить не хотелось. Комната закружилась, по стенам поплыли синие пятна. Голова сделалась пустой и лёгкой.

Так же пусто и легко, наверное, смотреть в чёрные дула расстрельной команды. Том мог бы кинуться и задушить генерала. Мордовороты сработают быстро, зато потом сразу темнота и никакого «потом».

– Я поеду с ним! И вообще, какая такая программа?

Не спрашивая разрешения, генерал закурил.

– Душа моя, посещение архива заметили. Не только мы, увы. Мою дочь они не тронут. Я всё-таки не мальчик.

Генерал скрипнул зубами, будто всё ещё говорил с дураками, желавшими трогать его дочь.

– Так вот, нас не тронут.