10
014-го августа две тысячи четырнадцатого года Великая Северная Империя ввела запрет на ввоз сыра из Тихих стран.
На следующий день Том проснулся поздно. Не спеша приготовил огромный бутерброд. Позавтракал. Походил по двору, съел первое яблоко. Потом поехал на хутор. В пути смотрел по сторонам, будто прощаясь с этими дубами и берёзами. В лесу был просто август, жаркий и жирный. Птицы отъедались перед отлётом. Толстые зайцы прыгали не от человека, а к нему, как кошки.
– Ничего. Скоро вас всех сожрут, – сказал Том зайцам.
Как и положено пророку, он не испытывал никаких эмоций.
– Яша! – позвал полицейский.
– Не могу сейчас говорить, – ответил северянин и побежал дальше. Он петлял и пригибался. С большим отставанием позади бежал Оярс. Его тоже сложно было узнать. Сократив дистанцию, хуторянин остановился, выдохнул и поднял ствол.
– Отставить! – крикнул Том. Напрасно. Грохнул выстрел. Рядом с Яшей повалилась берёзка.
– Прекратить убивать деревья! – снова крикнул начальник полиции. Яша в несколько грациозных прыжков доскакал до чащи и скрылся. Оярс подошёл к Тому, закурил.
– Да я так. Попугать только.
– Понимаю. Но всё-таки, отдай ружьё.
Крестьянин не сопротивлялся. Сдал оружие, закурил.
– Прав ты был. Надо было сразу его грохнуть.
– Яша не виноват. Все хотели как лучше. Как там Флор?
– Картошку чистит. Говорит, вы мужики, чего-нибудь придумаете.
– Нет. Мне ещё к Хаттуненам надо. Там тоже горячие головы.
Аксель Хаттунен был очень спокоен. Он выстроил у стены своих коров. Принёс ящик патронов и тоже достал ружьё. Он объяснил коровам политическую обстановку. Попросил прощения. Прицелился. Первая корова потянулась, понюхала ствол. Хаттунен опустил оружие.
– Мне нечем тебя кормить! – сказал он и вытер глаза, и высморкался.
Тут во двор въехал Том, с мигалками.
– Дай мне ружьё, Аксель. Корова не виновата. Флор говорит, мы что-нибудь придумаем.
– Всё, что мог, ты уже придумал, – буркнул Хаттунен. Бросил оружие и пошёл прочь.
– Я же теперь и виноват, – покачал головой Том.
Руководство сыроварни собралось для оглашения траурной отчётности. Вопреки опасениям, организм не сдох целиком. Тихие страны съедали две тонны сыра в месяц. Дальние страны ещё тонну, и какие-то крохи отправляли за океан, в Америку. Итого шесть тонн в месяц. На остатки после выплаты кредитных обязательств можно неплохо жить. Всяко лучше, чем хорошо умирать.
