Кофе, кот, мужчины и я

Сережа мог сразу же выкупить клинику обратно, и свою долю, и Марьянину, но решили отложить это хотя бы на пару месяцев, чтобы первая сделка не выглядела притворной. Он так и остался на должности главврача, а общий доход от клиники договорились в эти месяцы делить на троих, чтобы девочки получили компенсацию за вложенные деньги.

Как только все более-менее стихло, истекли мои полгода до оформления бабушкиной квартиры в собственность. Прошло все на удивление гладко, но дальше я напоролась на то, о чем предупреждал Паша.

Согласия всех жильцов дома на перевод в нежилой фонд собрать не удалось, значит, в дело шел план Б.

Первая экспертиза помещения прошла без проблем, вторая чуть побуксовала, но все же я получила заключение, что проект соответствует установленным параметрам и требует простой перепланировки. После чего муниципалитет с треском мне отказал. Поскольку взятки давать я не умела, пришлось выпустить на сцену Людмилу Андреевну. Та подала иск, и теперь оставалось только ждать.

— Все будет хорошо, Соня, — уверял Сережа.

Мне очень хотелось верить, но на всякий случай я напоминала себе, что при любом раскладе ничего не теряю.

Не получится — запущу туда бригаду на ремонт, обставлю по минимуму и сдам. Бабушкиных денег хватит.

На этом фоне очередной мамин заброс на тему «Соня, ты делаешь глупость» прошел почти незамеченным. И это она еще не знала о переменах в моей личной жизни, о чем я ее в известность ставить не спешила.

Успеется. Не пожар.

Глава 41

— Сонька, угадай, что скажу! — телефон аж вибрировал от Лидкиного ликования.

— Да ладно, говори!

Я была не в настроении играть в угадайки. Иногда мой оптимизм давал течь.

Например, вот в такую гнилую погоду, когда мокрая грязь была везде: на земле, на небе и между ними. Причем с ветром. А еще заказчик хамским тоном потребовал миллион правок. А еще заседание по моей квартире отложили из-за болезни судьи. А еще Серега встречался с какими-то своими приятелями. А еще Пикс сорвал штору: ему в последнее время вдруг понравилось забираться по ним и висеть там. Ну и в довершение меня трепал лютый ПМС. Даже хитровыдуманный кофе не спасал.

— Блин, Сонька, какая ты противная! — разочарованно вздохнула Лида.

 — Ну ладно. Я беременна, вот! Пять недель!

— Поздравляю!

Я постаралась порадоваться за нее, и даже вполне получилось. Если, конечно, не обращать внимания на тоненький писк: «А я как же?!»

Я — в том смысле, что мне тоже хотелось замуж, хотелось детей. Почти двадцать девять уже. Но хотелось не абы за кого, а чтобы и по любви, и не теряя при этом головы. Сложная задача, чего уж там.

— У меня для твоего ребенка уже есть коробка, — сказала я, отгоняя эти мысли.

— Какая коробка? — не поняла Лида.