2
0
— Ну… не отказалась бы, — я посмотрела на Лиду, и та показала большой палец. Потом ткнула указательным себе в грудь и замотала головой: мол, без меня, если что.
— Хорошо. Сколько вам проходок оставить?
— Одну.
— Как в прошлый раз, заберете в левой кассе. А я вас потом подожду. До встречи.
— Ну что, Сонька, вторая попытка? — захихикала Лида, когда я нажала на отбой.
— В смысле вторая?
— В любом смысле. Со Степаном вторая и вообще вторая, если Юру считать.
— Лид, хватит, — я начала злиться. — Ты так говоришь, как будто надо непременно поймать какого-нибудь мужика за одно место, иначе все, кирдык.
— Кирдык не кирдык, но… Ладно, ладно, все, не буду. Но ноги побрить все равно не забудь.
Я бросила в нее диванной подушкой и попала в авангардную металлическую вазу, которая свалилась со стола с диким грохотом. Прибежал испуганный Валик, убедился, что никто не погиб, и мудро пошел на кухню варить кофе.
В среду Пикс скептически наблюдал за моими сборами. В предыдущий раз я поняла, что особой красоты этот театр не требует, но поскольку продолжением спектакля предполагалось свидание, выглядеть хотелось хорошо.
Ноги? Да, ноги побрила. Лида была бы мною довольна.
Ну что тут скажешь? Королевишна, однако!
Если рыжая половина кота относилась ко мне по-приятельски и даже где-то признавала хозяйкой, то черная демонстрировала вот такую вот насмешливую снисходительность. Мол, дурочка ты, Сонька, ну что с тебя взять, кроме утиного паштета. Признаться, рыжего я любила больше. Черный упорно провоцировал на применение баллистической ракеты средней дальности. То есть тапка.
А пьеса оказалась забавной. Степан не соврал, кровать и правда играла в ней главную роль, хотя на афише значилось «дуоспектакль» — то есть для двух актеров.
"На сцене, в минималистических декорациях условной спальни, кровать, безусловно, доминировала. Сорокалетние супруги, адовы трудоголики, пересекались в основном на ней, потому что даже совместных ужинов и завтраков у них не получалось — не совпадали по времени. Диалоги были роскошными, зал стонал от хохота, но комедия эта показалась мне все-таки грустноватой. Потому что, позубоскалив от души, парочка поворачивалась друг к другу попами и засыпала.
— Не соглашусь с тобой, Соня, — сказал Степан, когда я изложила ему свои соображения.
После спектакля он точно так же встретил меня у выхода, и мы пошли в маленький итальянский ресторанчик поблизости. Под карбонару и кьянти разговор зашел, разумеется, о пьесе, и в процессе мы незаметно перешли на «ты».
