Кофе, кот, мужчины и я

Сказать, что я была в шоке, — ничего не сказать!

Глава 2

Мария Васильевна жила на улице Некрасова — центрее не придумаешь. Ее квартира на первом этаже относилась к еще не выкупленным под общественные помещения реликтам. Как сказал мне ее друг Игорь Ильич, предложения делали постоянно. Очень щедрые или очень настоятельные. Двушка общей площадью под сто квадратов имела черный ход из кухни во двор, что делало ее идеальной для общепита или магазина.

Однако Мария Васильевна оставалась непреклонной: умрет в своей квартире. Упрямства ей было не занимать. Осуществить намерение все равно не удалось, но это уже не имело значения.

Ее проблема плавно стала моей. И не только в плане настойчивых покупателей. В конце концов, квартиру можно было перевести в нежилой фонд и сдать в аренду. Но что-то во мне сопротивлялось этому решению.

Нет, я не собиралась в ней жить. Запущена она была до такого состояния, что страшно переступить порог. Чтобы привести ее в порядок, понадобилось бы вбухать все три миллиона со счета, может, еще и не хватило бы. Да и первый этаж с окнами на улицу… ну такое себе. У меня была квартира, полученная в наследство от другой бабушки, тоже двушка, правда небольшая и на дальнем городском пограничье.

Иногда приходило желание сдать ее и снять однушку в центре, но как-то я уже успела пустить корни. Да и не жила никогда в центре Питера, а это совсем другой менталитет. Там надо родиться, чтобы быть своим.

На самом-то деле по-настоящему моей эта старо-новая квартира становилась лишь через полгода: вдруг появится еще какой-то неучтенный претендент на наследство. Поэтому продать ее я не могла. Только сдать или пользоваться самой.

— Если тебе интересно мое мнение, Соня, то лучше закрыть этот сарай не все замки и убежать вприпрыжку.

А через полгода продать. Под кафе или магазин. Все равно ломать будут, так что ремонты-неремонты пофигу.

Кирилл был прав. Как всегда, непрошибаемо прав. Настолько прав, что каждый раз от его правости у меня начиналась нервная почесуха и хотелось сделать что-нибудь неправильное. И сейчас — тоже.

«Тебе бы замполитом быть», — морщилась я от его назидательных наставлений.

«Не надо сопротивляться, Соня, когда тебе говорят правильные вещи», — он вскидывал подбородок и поднимал указательный палец, который так и тянуло немножечко сломать.

В дверь позвонили, Кирилл открыл. На пороге стоял холеного вида мужчина в кашемировом пальто.

— Это вы теперь хозяйка? — спросил он, ощупывая меня противным шершавым взглядом.

— Да, а что?

— Насчет продажи не надумали?

— А должна была? — удивилась я.

— У нас разговор был на эту тему с прежней владелицей.

Поскольку я знала отношение бабушки к подобным подкатам, могла предположить, что разговор этот не задался.