Кофе, кот, мужчины и я

Я стиснула зубы, чтобы не расхохотаться. Сережа потянул Мику за рукав.

— Идем. Подгузники на сайте клиники по промокоду со скидкой. Можешь дать ссылку.

Мы вышли из фойе, и только тогда я позволила себе прыснуть в кулак.

— А что за операция? — озабоченно спросила Мика. — Что-то серьезное?

— Да никакой операции, — пожал плечами Сережа. — А тебе хотелось остаться? Подраться?

— Нет. — Она покачала головой. — Спасибо, Сережа.

Во как! Походу, оценила. До этого она к нему вообще никак не обращалась. А тут Сережа. Ну логично, если я Соня, то он Сережа.

Сергей Покровский — спец по курощению чокнутых котов и девчонок.

— Мика, а он что, правда… в постель? — не удержалась я.

Да, так опустить парня перед соперницей… Сильно! Мне в десять лет такое в голову точно не пришло бы.

— Не знаю. Это в дораме какой-то было. Парень изменил своей подруге, и та в школе пустила слух, что он писун. Ну его забуллили.

Мы с Сережей переглянулись.

Да, дети все-таки жестокие. Особенно когда толпой. Хотя нет, они такие же, как и взрослые. Просто еще не научились контролировать себя и сливаться с окружающей средой. И говорить ей сейчас, что подобная травля не есть гуд, было бы немножко мимо кассы.

— Мика, а ты не боишься, что он тебе мстить начнет? — спросил Сережа. — Если ты такой слух пустишь?

— Я что, совсем крезанутая? — искренне изумилась Мика. — Это для Светки было. И для него. И потом он трус. Побоится.

— И он тебе нравился? — хмыкнула я.

— Любовь зла, Сонечка. — Она по-театральному развела руками.

— Ну да, а козлы этим пользуются. Может, в другой кинотеатр пойдем?

Сережа погуглил, где еще поблизости идет «детская киношка для слабоумных», и мы как раз успели к началу сеанса.

На обратном пути зашли в кафе.

— Что, Мика, мороженого? — предложил Сережа.

— Господи, нет! — Она закатила глаза в потолок. — Я, наверно, его вообще больше никогда есть не буду."

"— Ну да. Если бы я полкило в одни ворота сточил, тоже, наверно, долго потом не захотел бы. А вообще это так не работает. Если специально хочешь заболеть, никогда не получается. Я однажды поспорил с пацанами, что подтянусь на турнике двадцать раз, а мог еле-еле десять.

— Давай, давай, учи девочку плохому, — фыркнула я. — Это сколько тебе лет было?

— Четырнадцать. И я не учу, а намекаю, что не стоит делать глупости.

— И что было дальше? — Мика аж вперед подалась через стол. И глазами заблестела. — Когда ты проспорил?

Ага, и на «ты». Ну все, Денис Васильевич, умойся, ты уволен. Теперь у нас новый фаворит.