7
0
Клянусь, в эмоциональном плане это воспринялось, примерно, как: «И вам не хворать!»
— Да ла-а-адно⁈ Человек? — удивлённо протянул покровитель Комариных, рассматривая сынишку. — Ни хвоста, ни чешуи, ни крыльев! Ох! А силища! Ох ё! — ошалело отпрянул бог, стоило встретиться с младенцем взглядом. — Он разумный! Ты кого родил⁈
Возгласы чередовались, не имея какой-либо связи, лишь передавая сумятицу в эмоциях бога. Комаро сменил ипостась на человеческую и протянул руки к свёртку:
— Позволишь?
Я передал сына другу. Тот осторожно принял свёрток и поцеловал ребёнка в лоб, отчего того обдало волнами силы и… любви?
— А как ты хотел? — буркнул растроганно бог. — В нём и моя кровь есть! Так что… — Комаро резко замолчал. А после и вовсе сменил тему разговора: — Как назвали?
— Двойное имя дали, Юрий — для Комариных и Юрдан — для Эсфесов.
— Всё в лучших традициях, — хмыкнул бог. — А говорят, молодёжь у нас потеряна. Нисколько. Ох, сколько проблем вас ждёт, — не то с восторгом и предвкушением, не то с сожалением протянул Комаро. — Это же надо было создать свою мелкую копию, только без всех тормозов взрослого раз…
Увидеть на детском личике скептическое выражение и чуть приподнятую бровку было настолько неожиданно, что бог даже оборвал на полуслове своё утверждение.
— Беру свои слова назад насчёт разумности. Но намучаетесь однозначно! — Комаро вернул мне сына и с затаённой грустью взглянул мне в глаза: — Ты же понимаешь, что теперь обязан выжить? Если не ради себя, то ради него? Когда-то давным-давно был случай. Боги ополчились против одной сильной магички. Их не остановило даже то, что она была беременна. Закончилось всё печально. У вас эта история в несколько переиначенном варианте известна как легенда об Отступнице. Вы не должны повторить её судьбу.
— Комаро… — момент для вопроса об Ольге был самый что ни на есть подходящий, раз уж бог сам вспомнил этот случай, — а ты имел отношение к тем событиям?
Я узнал ответ ещё до того, как он ответил. Нет, я не идеализировал покровителя Комариных, но и не думал, что у того рука поднимется на беременную.
— И да, и нет, — не стал тот лукавить. — Тогда все разделились на три лагеря: нейтралы, те, кто пытался заполучить её род себе, и те, кто решил попробовать взять своё силой. Я был в первой категории. Нас таких было много. Но мы не вмешивались, наблюдая за происходящим. Мне до сих пор кажется, что если бы хоть кто-то посмел выступить на её стороне просто так, потому что так правильно, то всего этого можно было избежать. Но мы никогда ничего не делали просто так. Настолько привыкли за любое вмешательство получать щедрые потоки благодати, что никому даже в голову не взбрело заступиться просто так.
— Ты поэтому ринулся защищать Тэймэй?
— И поэтому тоже.
