7
0Лишь на второй-третий месяц они прозревают, и в их взгляде проявляется жизнь. Но здесь…
Душа сына, осознавшая себя ещё в утробе, и душа Йордана, прекрасно представлявшего, на что он шёл, — всё смешалось в непередаваемый коктейль. Мы изучали друг друга внимательно, знакомились. В этом взгляде не было заискивания или нарочитой детскости. Нет. Это был взгляд равного. Я вдруг осознал, что во что бы то ни стало хочу видеть, как он вырастет, как войдёт в силу и заставит с собой считаться. Почему-то перед глазами стоял образ, где мы плечом к плечу стоим на вершине одной из башен гнезда Великого дома Эсфес и наблюдаем за полётом двух маленьких дракониц: розовой и белой.
Видение исчезло так же быстро, как появилось. Я так и не понял, что это было: морок или иллюзия. Но если же каким-то чудом это было будущее, то я очень хотел до него дожить.
Я удобнее перехватил сынишку, поддерживая головку, и вошёл вслед за Светой в покои Тэймэй. Та выглядела слегка уставшей, но счастливой. По щекам её потекли слёзы при взгляде на нас с сыном.
Там же в покоях была и Ольга. Удивительное дело, все три женщины, которых я выбрал себе в спутницы жизни, не просто не ревновали и не пытались соперничать, они искренне поддерживали друг друга. В глазах эмпатки к сыну сейчас светилось не меньше любви, чем во взгляде Тэймэй. Светлана же и вовсе фонтанировала радостью и спокойствием.
Света и Ольга тактично дали нам с Тэймэй побыть наедине.
— Спасибо! — я поцеловал жену в губы и передал ей сынишку. Тот зашевелил ручками, сжатыми в кулачки, и переводил взгляд с меня на мать и обратно.
— Как назовём? — тихо спросила Тэймэй, высвобождая грудь и прикладывая к ней сына. Выглядело это столь естественно, что я невольно залюбовался. Сын сразу же с аппетитом принялся сосать, изредка причмокивая.
Признаться, вопрос застал меня врасплох. Слишком во многих культурах, странах и даже мирах предстояло жить сыну, чтобы можно было обойтись одним именем. Моё молчание Тэймэй восприняла своеобразно.
— Я понимаю, что старший наследник — твоя прерогатива…"
"— Цыц, дорогая! — притворно грозно шёпотом перебил я жену. — Я в растерянности с учётом наших жизненных реалий, вот и всё. В голове сумбур полнейший, и последнее, что я сейчас хочу делать, это рыться в семейных хрониках трёх родов, чтобы найти единый приемлемый вариант.
— Тогда есть предложение! — Тэймэй улыбнулась, поглаживая сына по пушку тёмных волос на головке. — Пусть будит Юрий, как в семейной традиции Комариных. Тогда у аспидов он будет Юрданом Эсфесом, заодно и с Йорданом созвучно, а у меня на родине будем использовать местный аналог имени Яритэ.
Женщины — такие женщины.
