На переднем плане стояли шесть столов, два из которых были заняты – на одном лежало тело, полностью накрытое простыней, другой также был накрыт простыней, но только под ней скрывалось не человеческое тело, а какие-то кучки и горы… чего-то.
Вот тела (или то, что от них осталось) находились в помещении. Затем видео заглючило. Черно-белое изображение сменилось дергающейся радугой, цифровым шумом, картинками, которые распадались на отдельные элементы и соединялись снова уже во что-то другое. Затем экран погас на одну, две, три секунды…
Когда он снова зажегся, изображение уже опять было нормальным.
Однако оба стола были пустыми.
– Блин!.. – пробормотала Касси.
– Подождите, – сказала Сэди. – Это еще не всё.
Закончилось первое видео и началось следующее.
Камера смотрела на стоянку, судя по всему, за больницей, рядом с площадкой для хранения мусора – от битого стекла и радиоактивных отходов до химических препаратов и использованного оборудования. А также кровь, зараженные материалы, испачканное снаряжение. Все это было распределено по различным контейнерам разного цвета. Дверь больницы открылась.
Глядя на то, как мужчина скатывает каталку по пандусу к мусорным контейнерам, Бенджи поймал себя на том, что обратился с молитвой к небесам: «Пожалуйста, пусть неизвестный, кем бы он ни был, избавится от тел здесь.
Увы, этого не произошло.
В кадре появилась машина «скорой помощи», подъехавшая задом к пандусу. Сидящий внутри человек открыл заднюю дверь – на мгновение показалась лишь его рука в латексной перчатке. Высокий мужчина закатил каталку в машину. После чего она тотчас же уехала, покинув поле зрения видеокамеры.
«Кто-то украл два тела», – подумал Бенджи.
Украл улики.
У него в желудке закружилась тошнотворная желчь, подобная затхлой воде, вытекающей в слив раковины.
«Они что-то прячут. Кто они? И зачем они это делают?»
На поверхность всплыл худший из возможных ответов.
«Потому что это их рук дело. Все это».
Называйте это биотерроризмом. Называйте это нападением.









