Книга белой смерти

Типа: «О, прошу прощения, я сейчас подставлю пустой стакан верблюду под член и наберу пенящуюся пинту!» Господи Иисусе, какая жизнь, блин!

– Какая жизнь, – улыбаясь, кивнул Бенджи.

Однако улыбка его получилась пустой. Плакаты и правда были смешные; тут Робби был прав. И все же культурные традиции – штука тонкая; нужно относиться к ним с уважением, нужно сохранять и оберегать заведенный уклад жизни. Но когда обычаи становятся вектором распространения заболеваний, с ними приходится бороться.

Взять, например, мясо диких африканских животных. Охотники и браконьеры убивают в Старом Свете приматов, слонов, карликовых гиппопотамов – и три четверти инфекционных заболеваний относятся к зоонозам.

Неряшливый охотник или мясник пачкается кровью животного, его слюной, испражнениями, семенем, и время от времени обитавшая в животном зараза видит биологический соблазн перескочить на человека. И тогда остается только надеяться, что этот человек не заразит других.

Итак, Бенджи старался, насколько это было в его силах, предотвращать это. Однако что он мог сделать? Культурные традиции – это культурные традиции, а деньги – это деньги.

Изменить уклад жизни очень непросто. Бенджи вспомнил, как охотился вместе с одним конголезцем, который за один день убил столько макак, что казалось, у него за спиной висело целое их обширное семейство. «Мы едим всё, что шевелится, – сказал охотник Матесо. – Этому мы научились во время войны. Можно есть личинки, можно есть крыс, можно есть все, что ползает в траве и лазает по деревьям». По его словам, на рынке за одну обезьянью тушку можно было выручить семь тысяч конголезских франков – около пяти американских долларов."

"Это была часть традиций его народа, и еще людям нужно есть.

Поэтому приходится довольствоваться тем, что можно сделать. Можно просвещать туземцев. Учить их чистоте. Помогать им тестировать кровь убитых животных. Пытаться заставить их отказаться от животных, представляющих наибольшую опасность, после чего надеяться на то, что дальше заработает система – экономика будет расти, начнет развиваться сельское хозяйство, какого-нибудь вождя или диктатора с огненным взглядом через год уже не будет. Нужно делать то, что возможно, и надеяться на то, что станет лучше. Иногда такое происходит. По большей части – нет.

«И по большей части, – мысленно добавил Бенджи, – закостеневшая система следит за тем, чтобы все оставалось как есть, несмотря на необходимость перемен».

Его мысли снова вернулись к тому, что произошло в Лонгакре.

Эти свиньи.

Эти свинарники.

Повсюду язвы…

Нет. Подобный ход мыслей не является продуктивным.

– Быть может, в Йемене что-то есть, – сказал Бенджи. – Какие-то культурные традиции, которые помогут нам здесь. Возможно, речь идет о каком-то зоонозе.