2
0На лице у него появилось завороженное выражение, словно он стоял на краю волшебного трамплина, готовый прыгнуть – но в то же время боясь сделать последний шаг.
– Вы ничего не нашли? Нет никаких закономерностей, заслуживающих внимания?
– Ничего… полезного. – Большим пальцем свободной руки Бенджи помассировал середину лба.
– Ничего общего в историях болезни?
– Можешь спросить сам. – Бенджи указал на телефон.
– Как им пользоваться?
– Просто скажи «Черный лебедь» и постарайся как можно точнее сформулировать свой вопрос.
Кивнув, Арав продолжал молчать. Словно он снова колебался.
Наконец Арав сказал:
– «Черный лебедь», есть какие-либо общие проблемы со здоровьем, связывающие путников?
Круг дернулся, затем мигнул красным. «Нет».
– У них имеются какие-либо серьезные заболевания?
Снова красный импульс.
– Значит, все они здоровы?
Зеленый импульс. Затем еще два. И что это означало? Что все путники совершенно здоровы? Когда Бенджи проверял в последний раз, так, похоже, и было.
Он беспомощно пожал плечами, словно говоря Араву: «Извини, малыш, быть может, в следующий раз тебе повезет больше».
Его собственное отчаяние зеркально отразилось на лице Арава. И это было понятно: ребята из СИЭ чувствовали себя вершиной перевернутой пирамиды, на которую та давит всем своим весом. Всем им дышал в затылок Белый дом – благодаря министру здравоохранения и социального обеспечения Дэну Флоресу; их заваливали гневными электронными сообщениями губернаторы штатов, а министерство внутренней безопасности всеми силами стремилось отстранить ЦКПЗ и самому взять под контроль стадо лунатиков. Не говоря про средства массовой информации, не говоря про родственников и знакомых всех путников, не говоря про всех тех американцев, кто к настоящему моменту с угрюмой одержимостью следил за продвижением толпы.
– Нам позарез нужен какой-нибудь результат, – сказал Бенджи.
– Он у нас будет. Я верю в это.
Арав замялся, словно не решаясь добавить еще что-то.
– Выкладывай, Арав! – Бенджи нетерпеливо ткнул в него пальцем.
Парень заговорил быстро, комкая слова:
– Я просто хочу сказать, что это настоящий ужас. Понимаете, я изучил ваши работы. То, что вы сделали в отношении коронавируса MERS, – это просто легенда, и даже ваши материалы по так называемой диарее путешественников…
– Точно, нет более благородного занятия, чем изучение поноса.
– Нет! Знаю. Просто я хочу сказать…
– Всё в порядке. Я оценил твое участие.
– А Лонгакр…
– Я не хочу говорить о Лонгакре…
– То, что вы там сделали…
– То, что я там сделал, Арав, было не совсем честным.
– Я был восхищен. Честное слово. Те, кто занимается наукой, нередко думают, что практика – это нечто недостойное их внимания, так? Однако это неправильно.
