Ты для меня?

— Но, и на улице спать ты не будешь! Я не позволю.

— Здесь мне…спокойно.

— А в доме? — Спросил, внимательно наблюдая за реакцией. — Не особо?

Валерия приняла сидячее положение. Притянув колени к груди, укутала ноги одеялом.

— Там я чувствую себя сумасшедшей.

— Почему? — Присел рядом, на освободившуюся половину кушетки.

— Потому, что…слышу голоса из прошлого…Я, ведь, не должна их слышать, правда?

Давыдов потянулся к графину, стоящему на столике. Наполнил стакан прохладной жидкостью, и подал девушке.

— Выпей. Тебе сейчас нужно употреблять как можно больше жидкости.

Лера отчаянно замотала головой.

— Не хочу…

— Как знаешь!

Раздраженно швырнул бокал обратно. Тот, с грохотом, приземлился на столешницу. Но, ни капли не пролилось.

Она судорожно выдохнула:

— Завтра, я о своих словах пожалею…да?

— Откуда, мне знать?

— Ты не дашь, забыть о них…

— Возможно.

Я и сам их не забуду.

Спирина плотнее обернула вокруг себя одеяло.

— Почему, Герман?

— Чтобы, впредь так не напивалась.

— Я не об этом. Почему ты отказался от меня? — Девушка тихонько бубнила, уткнувшись лбом в колени. — Почему, вычеркнул из своей жизни?

Герман замер.

С*ка! Только не это! Только не сейчас…

— Одним махом взял и обрубил все концы! — Продолжала, исповедь Лера. — Я сходила с ума, пытаясь понять — чем же заслужила твоей…жестокости?!

О, я тоже сходил с ума! Меня, бл*дь, наизнанку выворачивало!

Ломало, как гребаного Щелкунчика!

— Глеб, приезжал регулярно — два раза в год. По первой, с родителями, а потом и один. Всегда находился рядом. Но, не ты! После…похорон мамы, я …тебя не видела.

Не в силах вынести ее испытывающий, полный неприкрытой боли взгляд, отвернулся.

— Прошло столько лет, а ты…даже не обнял, при встрече! — Ее голос дрогнул. — Равносильно пощечине, Герман!

— Довольно! — От напряжения на висках взбугрились вены. — Прошлого не изменить. Не оглядывайся назад.

В голосе девушки появились металлические нотки:

— Не могу! Мне так не хватало тебя все эти годы!

— Лера…

Твою мать! Откуда столько нежности взялось в его осипшем голосе?

Давыдов сам себя шокировал. Осторожно убрал с ее лица упавшую прядь волос, заправив ту за ухо. Обрисовал костяшкой указательного пальца овал лица.

— Я просто вырос. — Неопределенно пожал плечами. — Тебе не приходило это в голову?

Лера усиленно пыталась сфокусировать на нем свой взгляд.

— Появились другие дела. Ответственность. Интересы.

— И…женщины. — Сокрушенно выдохнула Спирина.

— И женщины! — Вторил ей, подтверждая.

— Жаль. — Горько улыбнулась. — Я часто думаю, как бы сложилась моя жизнь, будь ты рядом — мой грозный, старший брат!

Герман отдернул руку, словно она его ужалила. В каком-то смысле, так и было. И от этого яда в крови, каменели мышцы.