Ты для меня?

— Если бы ты только знал, Глеб! — Уже порочно всхлипывала Лера, сотрясаясь от мелкой дрожи. Прижимаясь к нему все плотнее. — Как это…сводит меня с ума.

Брат скривился, не желая уступать пальму первенства.

— О, да ладно! Я пахну хуже него? — Недоверчиво. — Серьезно?

— Нет! — Девушка отстранилась, пытаясь сфокусировать внимание на друге. — Конечно, нет.

Тогда и возникло неимоверно сильное желание вернуть ее голову в прежнее положение. Заставить продолжать, и нихр*на не отвлекаться! Инстинктивно уперся рукой в соседнее кресло, выстраивая хоть какой-то барьер между ними."

"— Просто иначе, — продолжила Спирина. — Ты пахнешь, как мой брат. Как близкий, дорогой сердцу человек. А он…

Девушка запнулась. Прикрыла глаза, подбирая нужные слова.

— Он же…сладок, как чистейший грех! — Выдохнула шепотом. — Как, мое безумие!

Герман охр*нел, от шальной дозы неподдельного восторга. Просто, бл*дь, потерял дар речи! Сам того не замечая, расплылся в довольной ухмылке. Да тут же нахмурился, возвращаясь с небес на землю.

Девочка пьяна. Это не ее слова!

— Я должен пахнуть ничуть не хуже! — Возмутился Глеб, пытаясь протиснуться ближе к ней. — А ну-ка, меня понюхай!

От нахлынувшей ярости, Давыдов издал утробный рык.

Собственнический инстинкт? Серьезно? Вот так сюрприз!

Сдерживая жестокие порывы, слегка оттолкнул брата назад. Тот плюхнулся на мягкие сиденья.

— Прекращай, пороть чушь! Сядь нормально!

— Да, сижу я. Сижу! Не ори!

И Валерию пришлось вернуть в исходное положение. Хоть и не без труда — сопротивлялась — пристегнул ремнем безопасности. В последний момент не удержался, наклонился к ее уху, и шепнул:

— Это ты пахнешь, как самый сладкий в мире грех!

Лера шумно выдохнула, удивлено распахнув глаза.

— Ты…тебе нравится?

— Нравится — слишком мелкое определение тому, что я испытываю.

— Так вот для чего тебе нужна моя резинка, да? — Промурлыкала, соблазнительно выгибая спину. — Хочешь постоянно чувствовать мой запах?

Давыдов замер.

— Что за дела? — Прошипел, как только оторопь отпустила, но уже закипая от гнева. — В моих вещах рылась?

Рассмеялась! Эта с*чка, рассмеялась ему в лицо!

— А ты — нет? — Прикусила нижнюю пухлую губку. — Кто начал первым?

— Туше, девочка!

— Ох, Герман…ты такой извращенец!

— О! Ты себе даже не представляешь!

Лера глупо хихикнула, пытаясь поцеловать его. Давыдов застыл в нерешительности. Позволить? Нет! Одуматься!

Увернулся в последнюю секунду.

— Да, чтоб тебя, Лера! — Гаркнул, торопливо возвращаясь на свое место. — Не ведаешь, что творишь.

Начинало потряхивать.

Контроль.