Ты для меня?

Без истерик…

Дышать становилось все труднее. Жаркие объятия вдруг стали напоминать стальные тиски, из которых необходимо было выкарабкаться. Вырваться…всеми силами.

…Прежде чем оказаться на моем члене, они предельно четко осознают, и принимают все условия. Мне нужна лишь разрядка. Ни чувства, ни верность, к этому списку не прилагаются. Впрочем, и от них ничего подобного не требую…

Кажется, у нее начался самый настоящий истерический припадок.

Он, только что предложил ей стать его…подстилкой, без права голоса? Секс без обязательств! Легкий необременительный перепихон! Ей?

Она рассмеялась бы Давыдову в лицо, если бы не подступившая к горлу желчь.

С*ка! Словно без ножа резал."

"— Нет! — Секунду спустя, уверенно уперлась ладошками в крепкую мужскую грудь, выражая протест. — Нет! И еще раз, нет! Ты постарался на славу — все по полочкам разложил, все доступно объяснил. Только вот, подобная…связь не для меня. Вообще не впечатлила перспектива!

Чужое горячее дыхание опалило изгиб шеи:

— Помнится, четыре дня назад — когда пришла за подписью в мою спальню — ты твердила, что отношения тебе не нужны. Не интересны. — Никогда еще его голос не звучал столь мягко и соблазнительно. Обволакивал, будто нежнейший кашемир. Ее голова начала медленно кружиться, от нахлынувших эмоций. Или, просто воздуха не хватало? — Так и мне они на хр*н не сдались!

Фыркнула, возмущенная до предела такой постановкой вопроса:

— Ты понял так, как сам того захотел! — Сильнее надавила на его грудную клетку, пытаясь отрезвить. — Мне нужны отношения! НУЖНЫ! Просто, сейчас я к ним не готова, морально…

Герман не слушал более — поглотил ее возмущенную тираду, очередным жестким, и вместе с тем, чувственным поцелуем. Сердце бешеными ударами гоняло по венам бурлящую кровь. Колени предательски дрожали.

Она держалась. Из последних сил цеплялась за остатки разума, и старалась не отвечать. Но когда его рука бесстыдно и по-хозяйски забралась под блузку, миновав белье, девушка сдалась. Простонав, вцепилась острыми коготками в мужскую шею, притягивая ближе.

Давыдов наоборот отстранился:

— Ну, же! — Настаивал. — Соглашайся!

— Нет…ты спятил?

— Будет так сладко, маленькая! Так бесконечно хорошо! На мне…и глубоко в тебе.

Перейдя к более активным действиям, подхватив Леру под бедра, усаживая на свой рабочий стол. Торопливо вклинился между женских бедер.

Он был дико возбужден. И бесконечно зол.

В безумном взгляде, тронутом поволокой, в равной степени плескалось и то, и другое. Мужчина провел указательным пальцем по ее пухлым губам, слегка растягивая их.

— Чего ты хочешь за доступ к своему телу?

Может и пытался казаться спокойным, только девушка чувствовала, как сильно его трясет от едва сдерживаемого гнева.