Я тогда работала у Бирюковой на кухне, платили мне три рваных рубля. Очень хотела отделиться от родителей. Жизни прямо не было! Вечно замечания делали, а куда деваться? Не могла даже угол снять! У тебя любовь была с Нелли, а у нее родители старорежимные, без печати в паспорте не разрешали в комнате дочери не то что на ночь остаться – даже днем посидеть. У тебя тоже не мать была, а собака цепная. Что делать? И вот, вам в голову план пришел, как все разрулить. Если все получится, как задумано, все останутся с большими деньгами. И ты докладываешь мне: «У матери есть хованка, там и деньги, и брюлики, и чего только нет.
– Угу, – пробурчал Вадим.
– Нельке беспокоиться было не о чем, – продолжала Валентина, – супругов мы с тобой изображали только при посторонних. Спали в разных комнатах, благо не одна она в квартире у тебя. Нет бы мне спросить: «Ребята, зачем я вам? Пусть Вадик женится на своей любви, она все и сопрет. Мне, посторонней, не придется ее долю отдавать. С какой радости я нужна?» Так нет, обрадовалась я. Согласилась, вошла в семью. Но время шло, а я не могла попасть в квартиру к Зинке, она всегда была дома.
Повисло молчание."
"– Ладно, сама расскажу. Ты план придумал. Подобьешь Романа заказать в Туле подарок на день рождения Зинаиде – пряник с портретом матери. И поедете за ним в пять утра. Это чтобы тебе обеспечить алиби. А мне надо было сварганить торт, вколоть в него снотворное, поставить в столовой и шагать со всеми в ресторан на праздник.









