6
0
«Ах, Лада, ты мой лучший друг, ты моя опора!» Ага, сейчас! Маленькая поблядушка с жадным взглядом – вот твоя лучшая опора!
Как ни горько это признавать, но для мужчин пара круглых упругих сисек значит больше, чем благородная душа, чем… А, блин, да чем все остальные вещи на свете!
Как только дочь уехала, Валентин начал нервничать.
Сорвется, все сорвется, суеверно думал он. Родители не отпустят Катю или Аня вдруг вернется домой. Да мало ли что может случиться?
Пустой дом угнетал его. Накинув куртку, он вышел на участок.
Последние дни стояла оттепель, казалось, что снега не будет и в новогоднюю ночь, но стоило Ане уехать, как мокрые дорожки схватились инеем и с неба посыпались белые хлопья. Снег шел и шел, кружился, искрил в лучах фонарей, заметая дорожки и надевая шапки на деревья.
На соседнем участке, густо украшенном фонариками, уже праздновали. Взорвалась петарда, потом что-то завыло, и огненный столб поднялся в черное небо.
До приезда Кати было еще достаточно времени, и он решил нарядить одну из елок, растущих у входа на участок.
После того как они с Аней украсили елку в гостиной, в коробке оставались игрушки. Он выбрал самые большие шары и гирлянду, потом под ящиками с инструментом разыскал удлинитель, и через полчаса елка засверкала разноцветными огнями.
Полюбовавшись на дело рук своих, он посмотрел на часы и решил, что пора идти встречать Катю.
На шоссе было пустынно, только редкие машины торопились в сторону Выборга. На землю опускалась ночь, последняя ночь уходящего года. Зайдя под стеклянный навес остановки, Валентин закурил.
Он специально не послал за Катей машину – чтобы ее родители ничего не заподозрили, и теперь ругал себя за это. Дорога скользкая, а маршрутки так часто попадают в аварии… Он уже и не помнил, когда в по-следний раз вот так ждал кого-то, вглядываясь в очертания приближающихся машин!
Валентин выкурил три сигареты, прежде чем увидел маршрутку. Медленно, словно древнее животное, она подползла к остановке, подмигивая желтым глазом, и с тяжелым вздохом открыла дверь.
Катя выскочила первой и, секунду поколебавшись, кинулась ему на шею.
– Не ждала, что вы будете меня встречать…
Вместо ответа он поцеловал ее в мягкие, пахнущие мандаринами губы и повел к дому. Оба знали, что случится, когда они придут.
Они поднялись наверх, не дождавшись боя курантов. В спальне неярко горел торшер, постель сияла белым шелковым бельем.
– Не бойся, – говорил Валентин, лаская ее. – И ни о чем не думай. Тебе не надо ничего делать, я все сделаю сам. Считай, что я – волны или солнечные лучи, как хочешь. Не бойся, не бойся, я с тобой. Я люблю тебя.
Ей не было больно.
