Клиника обмана

Понимая, что доктора правы, Валентин побежал к своему начальству, к начальству Сони… Лада отдала ему семьсот баксов – все свои накопления, Ладина мама собралась в ломбард со столовым серебром… Но больше никто из знакомых не готов был расстаться с крупной суммой без всяких гарантий, что Сумароков вернет долг. Да, расписка, но не будем же мы подавать в суд, мы ведь интеллигентные люди! А если придется трясти деньги с безутешного вдовца? Это так некрасиво, лучше вообще не вмешиваться в эту историю.

А потом дилер отказался продавать препарат поштучно. «Но у меня хватает только на три флакона, – умолял Сумароков, – продайте их сейчас, а завтра я найду деньги и выкуплю остальное!» «Найдите сегодня, – отвечал дилер, – я не могу дробить партию. Кому я потом некомплектные флаконы продам?»

Ладина мама сидела с Анечкой, сама Лада металась между знакомыми и администрацией больницы, пытаясь выбить средства на лечение. Реаниматологи делали все, что могли, но нужных препаратов из-за дороговизны в больничной аптеке не было, и единственное, чем врачи были в состоянии помочь, – одолжить Валентину немного денег. Но если одалживать каждому пациенту…

Соня скончалась следующей ночью. Сумарокова утешали, уверяли, что даже вовремя начатое лечение ничего бы не изменило, что даже человек со здоровым сердцем мог умереть от такой жуткой пневмонии, а тут митральный стеноз, почти критический, и мышца сердца изношена от беременности. Скорее всего и операция бы не помогла.

Валентин во всем винил себя – и в том, что не достал нужной суммы, и, главное, в том, что не замечал Сониного недомогания. Почему он, способный врач, сам не поставил жене диагноз, который был ясен, как говорят доктора, «с порога»? Маленькая, худенькая и румяная – типичный габитус* больной митральным стенозом. Почему, обнимая Соню, он ни разу не прижался ухом к ее груди и не услышал грубый шум, вызванный тем, что сердце вынуждено проталкивать кровь через слишком узкое отверстие?

С этим разъедающим душу сознанием причастности к преждевременной смерти жены он жил много лет, пока не решился поделиться с подрастающей дочерью. Та задумалась на несколько дней, а потом спросила: «Может быть, тебе станет легче, если ты будешь покупать лекарства для тех, кто нуждается в них так, как нуждалась мама?»

Примерно в то же время Аня навестила одноклассницу в детском туберкулезном отделении. Вот так и началось это шефство…

Сумароков знал, что официальная благотворительность чаще всего бывает обычным мошенничеством – только несколько более циничным, чем среднестатистическое. Он планировал поручить заботы об отделении своему доверенному лицу, но Аня заявила, что будет заниматься всем сама.