2
0Ну то есть, я конечно знаю, что девчонок могут выкупить на некоторое количество часов, называется это «уволить», но я никогда бы не подумала, что к этому могут принудить насильно. Обычно я приходила только танцевать и сразу уходила, работала официанткой крайне редко, тем более не обслуживала банкеты. А тут такое…
– Рината, это безопасно? Они будут держать руки при себе?
– Ты же вроде подзаработать пришла? – удивляется она, так словно я спросила несусветную глупость. – Будешь вести себя хорошо, получишь щедрые чаевые.
– А если не буду?
– Некрасова, не выноси мне мозг.
– Ну причем тут выносить, я не соглашалась становиться игрушкой для утех этих животных.
– Никто тебя не тронет, – рявкает она. – У них свои телки. Делай свою работу и не вякай.
– А можно уйти?
– Тогда не получишь ни копейки за предыдущий месяц. У меня больше никого нет. Предлагаешь вместо тебя водку им подливать.
Я поджимаю губы, решая обслуживать те столы, что подальше от основной компании. Тут сидят скромные чинуши, которые явно сами не рады присутствию на этом празднике Садома и Гоморры.
Я разливаю водку, меняю тарелку, прекрасно зная, чьи синие глаза за мной неотступно следят. Даже несколько смущают. Но судя по тому, что я еще не начинена его сарделькой, он сильно занят на работе. И хорошо. Значит я действительно спокойно отработаю смену.
Уже прошел час, когда к застолью присоединился еще один мужчина. Его профиль кажется мне смутно знакомым, а когда он поворачивается, его карие глаза под сенью седых бровей вдруг раскрываются шире.
– Некрасова же?
– Здравствуйте, Игорь Борисович, – лепечу я, смотря куда – то между глазами мужчины. Андронов. Мэр Балашихи, благодетель нашего детского дома. Я просто не могла даже подумать, что увижу его среди этих. Он всегда был милым, всегда дарил подарки, всегда брал Колю на какие – то подработки, всегда говорил, что поможет мне устроиться после выхода из приюта.
– Вот эта встреча, девочка. А ты значит, тут работаешь? – оглядывает он зал и возвращает острый взгляд ко мне. Осматривает словно кобылу на аукционе и улыбается. У меня от этой улыбки всегда кровь стынула в жилах, а слухи, ходившие про него, тоже не добавляли позитива. – Не самое лучшее место для тебя, крошка.
Его морщинистая рука касается моей щеки, и я чувствую себя загнанным зверем. Не могу пошевелиться.
– Ты теперь совсем одна, да? Коля тебя сильно подвел.
– Вы знаете?
– Конечна, милая, ведь это мое поручение он выполнял.
Я хочу открыть рот, чтобы сказать, что он может его и вытащить, раз по его вине попал в тюрьму, но почему – то просьба застревает в горле. Взгляд невольно тянется в сторону, касается Леона, что сидит напряженный как струна, готовая вот – вот лопнуть. Андронов не поможет. Потому что является врагом босса Леона.
