Хранящая сердце

Эта боль была настолько ужасна, что Шанель едва не теряла сознание.

Подумать только, ведь она была так уверена, что этот мужчина ей подходит! Разочарование оказалось очень болезненным. Воин никогда бы не причинил столько страданий. Несмотря на свои размеры, воины всегда хорошо обращаются с женщинами. А Фалон не воин, у него нет самообладания воина. Он уверял, что не потеряет контроль над собой, но получилось иначе. Так что не важно, насколько он привлекателен, для постоянных отношений он не годится. Но какой позор! О Звезды!

Ей нужно уйти отсюда как можно быстрее, пока слезы не подступили к глазам.

Она была так уверена в Фалоне и в начале, и в конце, так хотела соединиться с ним, что даже не попыталась узнать его получше. Как же теперь ей найти другого мужчину, который вызовет в ней подобные чувства, за то короткое время, пока отец не решит наконец все за нее? И даже если ей посчастливится, она, пожалуй, побоится вновь проводить проверку на совместимость. В этом деле нельзя больше доверять своим инстинктам!

С такими грустными мыслями Шанель стала подниматься, постанывая от боли. Громадная ладонь легла ей на грудь и заставила вновь улечься.

"

"— Тебе нужно полежать, пока не кончится кровотечение.

Она побледнела.

— Какое кровотечение?

— Обычное кровотечение, какое бывает в первый раз. Только немного обильнее. Ты должна была предупредить меня.

Почему она покраснела?

— Не вижу разницы.

— Я не зверь, — с упреком сказал Фалон.

Это был спорный вопрос. Однако Шанель не стала возражать.

— Мне надо идти, — сказала она.

Шанель снова попыталась подняться. И снова его рука остановила ее.

— Сначала поговорим, — сказал Фалон. Теперь в ее голосе звучал упрек.

— Я думаю, это надо было сделать до того. Теперь нам больше не о чем говорить.

— Переговорить нужно о многом. Прежде всего скажи мне, почему ты подарила мне возможность быть первым.

Ее щеки вновь запылали.

— Там, откуда я прилетела, это не имеет большого значения.

Шанель не совсем обманывала его, так как действительно только что прибыла с Кистрана, где девственность считалась нежелательным неудобством. Обычно от нее безболезненно избавляли в медитексе до начала половой жизни. На Ша-Каане дело обстояло по-другому.

Здесь девственность высоко ценилась. Предполагалось, что женщина должна подарить ее своему другу жизни.

Шанель лишь наполовину была шакаанкой. Да, она надеялась отдать этот бесценный дар своему другу жизни и именно поэтому до сих пор сохраняла девственность. Но оттого, что получилось по-другому, она не слишком расстраивалась. Шанель достаточно хорошо усвоила философию своей матери, чтобы сокрушаться из-за порванной пленки, которая, правда, сильно кровоточила.

— Мне нужно идти, — твердо сказала она.