Хранящая сердце

Для некоторых извиниться — почти невозможная вещь.

— Это верно, но тем не менее я пришла принести извинения. Твоя мать заверила меня, что ты могла меня серьезно ранить мечом или без меча. Она также сказала, что «вытрет мною пол», если я когда-нибудь буду плохо отзываться об одной из вас. Я не понимаю, что это значит, тем более что такой необходимости нет. Я способна учиться на своих ошибках.

— Да?

Аурелет посмотрела на Древана.

— Да. Я хотела бы сказать пару слов моему сыну, если ты не возражаешь.

— Конечно.

Отходя в сторону, Шанель заметила удивление Древана при слове «сын», произнесенном этой женщиной.

Она не стала гадать, что может получиться, если Аурелет отнесется к Древану как к личности, не связывая его с человеком, который много лет назад причинил ей горе. Возможно, ничего, но кто знает? Дети охотнее прощают, чем взрослые.

Было уже поздно, когда Шанель вышла из ванны и пришла в спальню. Фалон ждал ее. Он был уже в постели и разглядывал Шанель при бледном свете гаальских камней. Она была одета в пижаму из мягкого коррильского шелка. Фалон вопросительно поднял брови, поскольку раньше Шанель всегда приходила в постель обнаженной.

— Ты собираешься спать в этом, Шанель?

— Да.

— Я думаю, что это не получится, — сказал Фалон. — Но ты можешь попробовать, — добавил он с усмешкой.

— Я как раз собираюсь это сделать, воин, — огрызнулась она, услышав знакомую фразу. Он вздохнул.

— Так ты все еще сердишься на меня? Если хочешь, я не стану к тебе прикасаться.

— Я этого не хочу, — раздраженно сказала она. — И когда входила сюда, то не сердилась на тебя, но ты явно должен быть осторожнее.

Шанель подошла к постели и одним движением плеч сбросила с себя пижамную рубашку.

Затем она попыталась снять нижнюю часть пижамы, но под столь внимательным взглядом голубых глаз это не получилось у нее быстро. Шанель услышала тяжелое дыхание Фалона и почувствовала, как ее перекатили на живот."

"— Теперь я понимаю, что ты просто хотела избавить меня от необходимости видеть результаты моей работы.

В голосе Фалона слышалось столько отвращения к самому себе, что Шанель поспешила его ободрить.

— Это не так плохо, как… — Она замолчала, так как Фалон поднял ее на руки и понес прочь из комнаты. — Куда ты меня несешь?

Фалон не отвечал, и Шанель не стала больше спрашивать, полностью доверившись ему.

Через некоторое время она обнаружила, что он вошел в какую-то комнату, и, обернувшись, увидела стоявший там медитекс.

— Я не понимаю, Фалон.

Он наклонился и, не говоря ни слова, нежно поцеловал ее, прежде чем закрыть крышку медитекса. Через минуту, когда крышка открылась сама по себе, последние следы наказания исчезли. Фалон поднял Шанель и понес обратно. Очень довольная своим воином, она обняла руками его шею.