Хранящая сердце

— Потому что я еще не насытился тобой. И вряд ли это когда-нибудь произойдет.

У нее тоже были сомнения, но с этим оставалось только смириться. А потом Шанель уже больше ни о чем не думала. Волна невообразимого блаженства накрыла ее. Сможет ли Марта на этот раз разобраться?

Одно было ясно: разделение секса с ее воином может стать чем-то вроде наркотика.

Шанель уже засыпала, когда услышала его вздох. Но слова, которые за этим последовали, могли бы разбудить и мертвого.

— Ты принесла мне больше счастья, чем я мог ожидать, и я страшусь того, что должен сейчас сделать. Но это мой долг.

Шанель подняла голову с плеча Фалона и с недоверием посмотрела на него.

— Ты страшишься того, что должен сделать? Скажи мне, что это не то, о чем я думаю, Фалон!

Он ответил не сразу, но выражение его лица говорило само за себя. Шанель побледнела.

— Ты не сможешь, — прошептала она. — После всего, что мы… Ты просто не сможешь!

Рука Фалона нежно коснулась ее щеки, и всего на одну секунду Шанель подумала, что ошиблась.

— Мне самому не нравится, что это омрачит начало совместной жизни, — сказал он с искренним сожалением. — Однако, покидая без разрешения своего отца, ты знала, что будешь за это наказана.

Ты согласна?

Она не могла не согласиться, и проклятое ничтожество это знало. А ее страх быстро перешел в негодование.

— Тогда отправь меня домой, и пусть отец наказывает меня!

— Он не будет этого делать, так как больше не имеет на тебя права. Твой проступок должен иметь соответствующие последствия, а наказание могу назначить только я. Этого ждет от меня твой отец, ждет твой брат, да и ты сама.

Это было правдой. Она даже удивлялась, почему так сопротивляется неизбежному.

Вот почему она не хотела воина. Когда речь шла о долге, они становились совершенно непреклонными, а наказание считалось священной обязанностью. И не имело значения, согласна она с наказанием или нет, главное, чтобы она не могла его избежать. Это ужасало и возмущало ее.

— Проклятие, ты даже не хочешь дать мне немного времени любить тебя до тех пор, пока я снова стану ненавидеть тебя! — в бешенстве воскликнула Шанель.

— Отсрочка не принесет тебе спокойствия, женщина, а только усилит твой страх.

— Будь я проклята, если позволю себе бояться того, что ты имеешь в виду! — огрызнулась она.

 — Я не дам тебе этого сделать, Фалон. Я буду драться.

— Можешь попробовать.

— Мне абсолютно наплевать на твои слова. — Глаза Шанель сузились от гнева, когда она услышала знакомую фразу.

Он вздохнул.

— Шанель, давай покончим с этим. Потом я смогу успокоить тебя.

— Черта с два! Если ты сейчас меня накажешь, воин, никогда больше не приближайся ко мне. Даже не думай об этом!

Она, очевидно, забыла, с кем имеет дело, если надеялась, что эти слова произведут впечатление.