2
0"
"Моя волчица, ослабленная от ранения, рычала, пытаясь дозваться до черного волка, чьи глаза угасая, тускнели раз и навсегда. Моя пара. Только сейчас я поняла, что это означает... Как же так вышло, что мы не сразу поняли друг друга?
Кирилл захрипел и выгнулся дугой. Это была агония.
Воскресенье
Бабушка Василиса учила меня, что на всё всегда есть своя причина. Каждое событие, происходящее с нами - не случайно. Оно нужно, оно необходимо - только так наша душа может научиться, может понять суть бытия...
Мне было только обидно, что «моя наука» далась такой ценой. Не было долгих прожитых вместе лет, не было многих радостных моментов, которые обычно запоминаются на всю жизнь.
Что судьбой нам отмеряно...
И всё же, глядя в угасающие черные глаза, я знала, что другого пути у меня нет. Слишком мало у меня осталось силы.
А умирать всё же не хотелось.
Каждая самка, рассказывала бабушка Василиса, каждая истинная жена оборотня может спасти своего мужа, оградить его от смерти и от звериного сумасшествия, отдав свою жизнь в обмен.
Усмехнувшись сквозь слезы, я с трудом подтянула к себе правую руку, надкусывая запястье.
Черные, почти погасшие глаза, внезапно вспыхнули - и Кирилл яростно прошипел: -Не смей... Слышишь, не смей, Настя.
- Вот как всё повернулась, - заглядывая в любимые глаза, наслаждаясь каждой секундой, каждым мгновением пребывания с ним, я тянула... оттягивая ритуал.
-Ты должна жить, - хрипел Баев. - Не смей...
И я не сдержалась - заплакала... Заплакала навзрыд, не желая прощаться. Это было нечестно, было слишком рано, слишком внезапно, но...
-Ты хороший Альфа, и ты нужен стае, - прошептала я, размазывая свою кровь по потрескавшимся губам Кирилла, сама целуя его в прострелянное легкое - именно оттуда было больше всего крови.
Дотронуться до Кирилла в последний раз. Запомнить. Унести с собой.
Ритуал был коротким.
Пара древних строчек - и вот уже раны Кирилла затягиваются на моих глазах... а я постепенно таю, уже не плача - улыбаясь.
-НАСТЯ!!!! - ревел Кирилл, пытаясь задержать, пытаясь удержать меня в этом мире, в этом теле. Но обмен состоялся, и я уже уплывала в туман - туда, где не было ни боли, ни горя, никаких других чувств.
Я видела, как смиряется с потерей зверь Кирилла - растерянный большой волк не понимал, почему больше нигде не пахнет его парой... растерянный, взволнованный, он жалобно поскуливал, оплакивая потерю. Кирилл не сойдет с ума - это я уже точно знала, а значит в стая продолжить существовать. Мои племянники, Андрей, его жена... сын Леши - сильный малыш с недетским взглядом... все они будут жить! И сейчас цена не казалась мне такой уж огромной. Жаль только, что так рано...
Кирилл между тем бушевал - не волк, не его зверь: бесновался собственно сам человек, круша всё в своем бессилии чем-то помочь.
