Сердце Холода

Дома, в Ледяном королевстве, такого почти никогда не бывало: лунный свет, дарованный всем уголкам Пиррии, озарял бескрайние просторы, сверкая бликами на ледяных стенах дворца, застывших озёрах и горных ледниках. Как жаль, что сюда он почти не проникает. В таком кромешном мраке летать неприятно, особенно зная, что вокруг полно невидимых радужных. Кое-где в тёмных кронах среди обычных звуков ночного леса слышался храп спящих, но самих его хозяев было не разглядеть даже в освещённых лунами местах.

Бедный Град! Два года, наверное, вообще не видел света, томясь у небесных в тайной тюрьме.

– Стой! – раздался тихий голос позади. Кинкажу раздвинула завесу и встала рядом. – Останься, я сама принесу свиток – тут неподалёку новая школа, я знаю.

– Может, я провожу?

– Не надо, спасибо. – Она отодвинула его, расправляя крылья. – Я тихонько, а ты всю деревню перебудишь в темноте. Лучше посторожи, чтобы Луне никто не мешал.

Маленькая радужная порхнула в заросли – и впрямь почти неслышно. Должно быть, лесное племя и в темноте видит лучше, чем все остальные, подумал Холод, ведь те при желании могут осветить путь огнём.

А как же тогда морские драконы? На Яшмовой горе можно было бы поставить эксперимент на учениках из разных концов Пиррии… но что теперь об этом думать – обратно в академию путь закрыт. Да и какое ему в конце концов дело до других племён?

Он вернулся в хижину и нашёл Луну в отгороженном ширмами уголке, где было единственное окно, в котором виднелось звёздное небо. На лапе у ночной сидела крошечная синяя лягушка, и казалось, что они обе прислушиваются к общему хору птиц, насекомых и прочих таинственных обитателей дождевого леса.

Ледяной дракончик задержался, чтобы взглянуть на сестру. Хладна явно успокаивалась, погружаясь в обычный крепкий сон.

– Пурпур ушла, – тихонько сообщила ночная.

– Страшно было? – обеспокоенно спросил он. – Хладна как перенесла? Что небесная сказала о Граде?

Ночная ответила странным, испытующим взглядом. Серебряные чешуйки в углах её глаз загорелись отсветами лунного сияния и светлячкового фонарика – одна будто ледяная, а другая золотая.

Он вдруг подумал, ощущая тяжесть небесного камня на лодыжке, что впервые оказался с Луной наедине – если не считать спящих вокруг – с тех пор как узнал о её умении читать мысли.

А может, и вообще впервые?

– Пурпур сказала, что твой брат ещё жив, – заговорила она, бережно пересаживая лягушку на край окна. – Хладна потребовала доказательств, но Пурпур только посмеялась. Её мысли я не слышала, ведь это только образ во сне, сама она где-то далеко отсюда… так что даже не знаю, правду ли она говорила. Извини… – Всё тот же быстрый смущённый взгляд. – Хладна предложила ей сделку.

– Ты можешь не… – начал он.