Хозяйка найденного сада

 Мое сердце все еще замирает при мысли, что я держу в руках ваше письмо. И даже не знаю, что вам ответить на ваше пылкое послание.

Я замерла, глядя на Марианну и понимая, что все формальности уже исчерпала. Уперев руки в боки, насупившись  и засопев, Марианна изрекла:

– Что ж ты, шуба плешивая, молями жоранная не сказал, что ты жонатый? Хотел обмануть бедную несчастную девицу? Да шоб тебя блохи унесли и по дороге не потеряли! Шоб у тебя только клещи сосали!  Записали?

Она прокашлялась, а я видела, что под видом пугливой горничной прячется суровая деревенская девица, которая парням спуску не даст.

- Так и пишите!  - строго произнесла Марианна.  – Не хватало мне ещё тут всяких…

- Адюльтеров? – подсказала я, глядя на письмо.

- Да! Как его… салютеров или солитеров! А то у меня у каждого хозяина или хозяйки свой солитер! Приходит муж, а у жены солитер! Прямо на диванах ползает! Потом спешно портки ищет и к окну. А там третий этаж! Вот и ищу, куда спрятать его!

На секунду она замерла.

- Батюшки, - прижала она руки к щекам. – Сундук! Сундук… А я забыла! Только вот сейчас вспомнила! Про сундук, куда любовника засунула! Три недели прошло! А я сундук еще вещами припорошила!

Глава двадцать пятая

На секунду воцарилась тишина.

Она смотрела на меня, я смотрела на нее.

- Зато репутация спасена, - заметила я, вспоминая, как сама хотела завести любовника.

- Вы все написали?  - спросила Марианна, заглядывая мне в бумагу.

- Да, - кивнула я, перечитывая письмо. – Сударь, вы забываетесь! Смею напомнить вам о вашей супруге, которая будет жестоко страдать, узнав про это письмо. Я искренне надеюсь, что это была шутка.

- Так, давайте дальше! – кипятилась Марианна, гневно расхаживая по комнате.

– И еще, кабыздох лишайный! Шоб больше ты мне бумаги не марал!  Знаю я вас, помочалите и отчалите! А мне потом что с дитем делать? Обратно я его не засуну! А позору не оберешься!

- Не утруждайте себя,  сударь, письмами. Я не хочу обманываться надеждами, - выводила я, глядя на свой почерк. Я никогда не писала любовных писем и посланий. Никогда в своей жизни я не отвечала на записочки, которые присылали мне во время балов. Нянюшка рвала их в клочья, свирепо выискивая глазами автора. А мне оставалось лишь улыбаться и вздыхать.

- Ну все, - вздохнула Марианна, присаживаясь на стул и сокрушаясь от краха своих надежд.

 – Женат! Ну надо же!  Мадам, а вы не могли бы отнести письмо?

- Что? Еще и отнести? – спросила я с улыбкой.

- Я прошу вас, - взмолилась Марианна. – Домашним слугам нельзя без дела разгуливать по саду.  Если кто заметит меня, то у меня урежут жалование. А вы все равно гуляете по саду. Вы – госпожа. Вам – можно…

Я улыбнулась, вспоминая тот день, когда нечего было есть. Перед глазами встала ночлежка, где было куда неприветливей, чем в комнате служанки.