5
0
— Вставай, Даниэлла, — Медведь протягивает мне лапищу с натянутой улыбкой. — Не задерживай нас капризами. Загружайте всё обратно!
— Но я ещё не всё увидела, — возражаю я.
— Стой!
Ищите дуру.
Медведь хватает меня под руки и вздёргивает на ноги.
— Ай!
Я по-настоящему пугаюсь. Не того, что он ударит или сделает мне больно. При Гарете Медведь точно не посмеет поднять на меня руку. Здравые мысли проходят по краю сознания, а в душе поднимается ужас перед своей уязвимостью, перед слабостью, смешиваеться с отчаянной злостью. Мало того, что Гарет из-за своего слепого благородства не помогает, а наоборот, так ещё и денежки из-под носа уводят.
Мне кажется, что сама кровь в венах закипает
Трюм подсвечивается розовато-алым светом, и хватка Медведя исчезает. Где-то далеко-далеко, словно из другого измерения, я слышу грохот падения и даже осознаю, что это Медведь бахнулся на один из сундуков, и теперь стонет, держась за ушибленным бок.
Розовый свет пылает.
— Инициация, — голос чиновника тоже доносится издали. — Она же сейчас сгорит! Сделайте что-нибудь!
А сам?
Мне хочется спросить, но тело не слушается.
Оказывается, опоры под ногами нет, и я буквально парю в воздухе, подхваченная сиянием.
Я могу думать и видеть стену трюма, в которую упирается мой взгляд. Ни повернуть голову, ни хотя бы закрыть глаза или отвести взгляд — ничего не могу. Но страха при этом почему-то нет, страх словно первым сгорел в розовой феерии.
Тело горит…
— Даниэлла! — зовёт Гарет. Его голос в отличии от всех остальных звуков, звучит для меня ясно.
Я хочу ответить, но ничего не получается.
— Она сейчас корабль подожёт!
— Доча…
— Дани, слышишь меня? — Гарет внезапно сокращает моё имя, переходит на “ты”. — Ты обязательно справишься. Давай, сделай глубокий вдох и выдохни.
А если у меня не получится, я действительно сгорю?
Хотя тело горит, боль появляется только сейчас и она не в венах кипит вместе с кровью, а в груди от нехватки воздуха. Я не могу двигаться, а значит я не могу дышать.
Розовое сияние словно обгорает по краям, обугливается — без кислорода зрение начинает пропадать.
— Доча! — тревоги в голосе Медведя неподдельная.
— Дани, выдыхай.
Совет, наверное, хороший, но не помогает, и чернота собирается кольцом. Поле зрения сужается до кружочка размером с одну из тех монет, что упакованы в сундук. Мне начинает казаться, что я теряю связь с телом. Оно словно дневное платье начинает сползать с меня перед вечным сном.
Но я не хочу умирать!
— Хей, кто-нибудь! — кричат сзади.
— Дани, я отказываюсь забрать деньги в банк, соглашаюсь переправить приданое кораблём. Ты против. Скажи, ты зла на меня?
Ещё как.
