2
0
Если господня — какая я молодец, запомнила! — примет нас позже, то зачем нас притащили раньше? Чтобы мы в полной мере оценили комнатёнку и масштаб здешнего гостеприимства?
Или в Доме прослушка, и демоны поняли, что Гарет попытается увести всех, включая тётушку Хлою, в столицу?
Гадать бесполезно.
Я перевожу взгляд на поднос. Нам принесли тарелку с тёмно-зелёными шариками размером с помидор. По всей поверхности прослеживаются продольные линии, как если бы угощение было бутоном с очень плотно сжатыми лепестками. На краю тарелки длинная шпажка с листовым остриём, этакое миниатюрное копьё. Напиток в кувшине. Стакан, как и шпажка, один.
Логично — у Гарета руки связаны за спиной, брать приборы ему нечем.
Принимать угощение я не спешу — неизвестно, что в компот подмешали. Я понимаю, что демонам и подмешивать не нужно, захотят убить — убьют. Но ведь не обязательно искать дурные намерения. Откуда я знаю, как мой организм отреагирует на незнакомую пищу? Вдруг у меня непереносимость? Когда я пила отвар тётушки Хлои, про возможную аллергию на травы я не вспоминала.
Отвергнуть угощение или принять?
Подозреваю, что на самом деле демонам безразлично, какой выбор я сделаю.
Я беру кувшин и наливаю.
Не компот.
По комнатушке растекается солёно-пряный ни на что не похожий аромат. Напиток приятно тёплый, прозрачный как слеза и тягучий как мёд.
— Даниэлла! — восклицает Гарет.
— Да? Не беспокойтесь, здесь на двоих хватит.
Если граф расплескает или вовсе разобьёт кувшин, демонам точно не понравится.
Ухватив стакан покрепче, я делаю пробный глоток.
Глава 14
— Даниэлла!
— Вкусно, — фыркаю я.
Действительно вкусно. Текстура у напитка мягкая, обволакивающая. Лёгкая кислинка оттеняет ореховую горчинку. Я чувствую согревающее тепло и, решившись, накалываю на шпажку зелёный шарик миниатюрной “капусты”, как я его мысленно окрестила.
Гарет сдаётся. У него выбора нет. Со связанными руками помешать он мне не может, только смотреть с упрёком, но в то же время с искренним беспокойством, и мне становится самую малость совестно. Не за то, что я делаю, а за то, как. Зачем я Гарета дразню? Ещё и облизнулась, подбирая с губ капли сока.
— Вы… — выдыхает он.
— Гарет, можно вас попросить об одной вещи? — я резко становлюсь серьёзной.
Похоже, мой настрой его слегка сбивает, но Гарет по-прежнему злится или на своё бессилие, или на моё вздорное поведение и полнейшее непослушание. Или на всё сразу.
Стиснув челюсти, он всё же кивает:
— Говорите, леди.
То, что он моему имени предпочёл формальный титул, даже не родовой, тревожный звоночек. Я понимаю, что Гарет особенно остро переживает собственную уязвимость. В Дом пришли беспрепятственно, скрутили, притащили.
