Хозяйка графских развалин

— Ты… Вы…

Возвышаясь над принцем со столешницы, Гарет не торопится спрыгивать, смотрит на принца сверху вниз, и тот очень быстро забывает про печать, зато вспоминает, что вообще-то получил удар. Он обхватывает запястье пальцами другой руки, но не издаёт ни звука.

А меч…

Исчез, когда печать отправилась в последний полёт? Или когда попугай её клюнул? Я, если честно, не отследила. Достаточно того, что ни меча, ни короны, ни даже призрачного сияния больше нет.

— Раз вы признали меня бунтарём и изменником, ваше высочество…

— Мой дядя…

— Император казнит меня, я помню. Вы повторяетесь, ваше высочество. Кстати, вы берёте на себя ответственность утверждать, что его величество поступит исключительно в соответствии с вашим мнением?

— Н-не…

— Нет? Я так и думал. Как бы то ни было, ваше высочество, вы от имени императора назначили меня изменником. Я принимаю ваше назначение. С этого момента Оттон отказывается от статуса графства в составе империи. Я провозглашаю Оттон… королевством Солнца.

Символично, если учесть, что всё началось со слёз солнца.

Я смотрю на Гарета.

Это… мой муж? Я видела его сомневающимся, мрачным, потерянным, тонущем в чувстве вины, но сейчас передо мной уверенный в себе и своём праве победитель, правитель… король. Да, именно так. Передо мной король.

Принц, слегка позеленевший, молчит, будто его титулом придавило. Может, так и есть?

Гарет зажигает на ладони огненный шар.

— Ч-что вы делаете?! — принц Людвиг снова на “вы”.

— Сожалею, ваше высочество, но на неопределённый срок вы останетесь в Оттоне в качестве заложника. Согласитесь, это лучше, чем быть… убитым. А вы, лорд, — Гарет обращается к слуге принца, — передадите его величеству от меня послание.

Огненный шар по короткой дуге улетает к принцу. Людвиг пытается увернуться. На мой взгляд неосознанно, уж больно странно он отклоняется. Шар влетает ему в ухо и раскрывается длинными языками пламени.

Его высочество спелёнут.

— Карр! — перебивает попугай и, хлопнув крыльями, скрывается за окном.

Гарет как ни в чём ни бывало спрыгивает со стола и прежде всего подходит ко мне, заглядывает в глаза:

— Дани, как вы?

— Я в полном порядке, — заверяю я, хотя это не совсем так. Я оглушена и всё ещё под впечатлением.

Его забота такая трогательная…

До меня очень медленно доходит, что мы всё ещё живы.

— Дани, — покосившись назад, Гарет воздерживается от яркого проявления чувств, но мягко целует мои пальцы, — как насчёт того, чтобы выпить чаю? Вы ведь на завтракали? Большое упущение.