0
0
— Дыа-а-а? Так он к тебе реально подкатывал, что ли?
— Прикидываешь, какие это сулит тебе выгоды? Мальчик, ты, часом, не еврей? — хмыкаю я, оплачивая аренду самокатов через специальное приложение.
— Я уже говорил, что было бы круто с ним потренироваться.
— Прости, сынок, но тут я тебе не помощник. — Закидываю рюкзачок на плечо. — Готов? Догоняй тогда!
Мы катаемся, пока в парке не становится совсем уж темно. Погода классная, настроение, несмотря ни на что, хорошее, и домой совершенно не хочется.
— Зайдем в кафе? — предлагает Давид, кивая на уличную веранду одного милого ресторанчика.
— Только если ты угощаешь, — дурачась, хлопаю ресничками я.
— Куда ж тебя денешь? Пойдем.
Давид покровительственно приобнимает меня за плечи. Эти его шуточки мне хорошо известны. Чтобы не наглел, щиплю его за бок. Сынок совсем не по-мужски взвизгивает. Щекотки он жутко боится с детства.
— Жестокая женщина!
— Я тебя тоже люблю.
Наклоняю сына к себе и звонко чмокаю в нос.
— Добрый вечер.
Стиснув руку Давы, медленно оборачиваюсь.
— Сергей Михалыч? — Давид включается в диалог быстрей. — Добрый вечер, а что…
— Я твою спутницу украду на пару слов.
Я и понять ничего не успеваю, как Бекетов вырывает меня из рук сына и оттаскивает куда-то в темень.
— Что происходит?!
— Заткнись!
— А?! — шокированная, распахиваю глаза. — Вы что себе позволяете? — в темноте спотыкаюсь о корень и чудом остаюсь на ногах. Зубы лязгают.
— А ты?! Отношения у нее, блядь! Ты в своем уме? Или там вообще пусто? — Клянусь вам, клянусь! Стероидная горилла поднимает свою ручищу и стучит пальцем мне по лбу! Меня охватывает такое возмущение, что, не в силах внятно сформулировать свои мысли, я лишь хватаю воздух ртом:
— Да по какому праву ты… Вы…
— Я?! А ты в курсе, что совершаешь уголовно наказуемое преступление? Господи, да ему пятнадцать! У тебя ничего не екает, когда вы трахаетесь? Да если его родители обратятся в полицию…
Не зная, как остановить поток этих возмутительных обвинений в отсутствие голоса, я просто начинаю визжать. Визжать, как безумная. И вот тогда… тогда он меня целует. Наверное, чтобы просто заткнуть, не знаю.
— Пусти! Придурок! Больной…
Язык врывается в рот. Зубы прихватывают губы. Меня окутывает жаром его накачанного тела и вкусным ароматом туалетной воды. Захлебываясь от возмущения и собственной странной реакции, мычу ему в рот.
— З-зачем?
— Чтоб сравнила, — рычит Бекетов. — Ну, что? Сопляк целовал тебя так? — кусает скулу, прихватывает ключицу. Я открываю и закрываю рот, лепеча бессвязное:
— Т-ты… Да ты….
— Мам! Мама… Сергей… хм… Михалыч? У вас всё в порядке?
— Что он несет? Мама? Это у вас игры такие? Ты что, совсем извращенка? — моргает Бекетов, медленно от меня отстраняясь.
