0
0Зачем тебе чужие цветы жизни, когда меньше чем через год у нас может родиться свой собственный. Только представь, как ты впервые возьмешь его на руки, прижмешь к груди, покормишь…
— Миша, хватит! Ты не слышишь меня! — воскликнула, желая немедленно прекратить разговор о том, чего уже не только не хотела, а начинала откровенно побаиваться.
И острое стремление мужа осчастливить меня подобной ответственностью только еще больше пугало.
— Ладно, понял, — резко поднявшись, холодно заявил супруг.
Я уже думала, он снова обиделся и ужинать в очередной раз придется в гордом одиночестве. Каково же оказалось мое удивление, когда муж приблизился и протянул руку. Приняв ее, я тут же оказалась в его крепких объятиях.
Снова эти сводящие с ума поцелуи и нежные касания. И только когда дарящие их руки как-то уж слишком быстро устремились мне под одежду, принявшись поспешно избавлять от нее, поняла: муж и не думал отказываться от своей идеи, решив перейти сразу к делу.
— Миш, остановись, — прошептала, до конца не зная, чего хотела больше: прекратить это безумие или нырнуть в него с головой?
Наверное, именно поэтому мое требование прозвучало так неуверенно. А еще было проигнорировано. И тем окончательно и бесповоротно убило всю романтику этого вечера.
— Миша, хватит! Прекрати! Отпусти меня!
— Да что с тобой такое?! — возмущенно воскликнул муж, когда я с силой оттолкнула его.
— А с тобой? — ответила вопросом на вопрос, поспешно натянув блузку обратно. — Я тебя не узнаю. Неужели настолько противна даже сама мысль о моей работе, что ты готов пуститься во все тяжкие и сделать ребенка, лишь бы я туда больше не вернулась?
— А если так?
— Вот, значит, как. Хорошо, делай. Я рожу, раз тебе так этого хочется. Но курсы не брошу.
— А ребенка, значит, бросишь?
— Это, мой милый, уже твои проблемы, с кем мы будем его оставлять.
— Кто ты такая и что сделала с моей женой? — глядя на меня во все глаза и, кажется, пребывая в полнейшем шоке от последнего заявления, пробормотал муж.
— Знаешь, у меня к тебе тот же вопрос, — отозвалась, и не думая сдавать позиции.
Так и не дождавшись ответа, молча отправилась на кухню доедать свой до слез «романтический» ужин. Этим вечером Миша больше ни слова мне не сказал. Еще и ночевать остался на диване в гостиной. Ну и пожалуйста! Так даже лучше. Хоть не слышал, как я полночи проревела от обиды в подушку.
Утром я проснулась еще более разбитой, чем когда засыпала. Сил, которым за ночь следовало прибавиться, не осталось вообще никаких. Слезы и беспокойные сны сделали свое подлое дело. Их результат я имела неудовольствие лицезреть в зеркале после того, как заставила себя подняться с кровати и дотопать до ванной.
М-да уж! Красавица, ничего не скажешь. И ладно бы только она.
