4
0Твоё счастье вопреки… прозвучало как-то обречённо, а я знаю про наследственную предрасположенность к раку и всё такое…
— О боже. Ты из-за этого ко мне прилетел?! А просто спросить нельзя было?!
— Я звонил! Ты не отвечаешь.
— У меня телефон севший и стоит на зарядке в спальне, — вздыхает Ди и обнимает крепко. — Люблю тебя, здоровяк. Со мной всё в порядке. Проблем со здоровьем у меня нет.
— Точно?! Откуда тебе известно?!
Хочется таять от того, как доверчиво и нежно обнимает меня Диана, но я беспокоюсь.
— Оттуда, Хан. Неужели ты думаешь, что папа меня не обследовал? Да он о моём здоровье трясся как сумасшедший и тоже боялся, заставлял меня каждые полгода обследования проходить. И перед смертью взял с меня обещание, что я не буду пропускать обследования и буду постоянно проверяться.
— Да? Когда последний раз?
— Меньше трёх месяцев назад. Перед смертью папы, — отвечает Ди. — Обследование в Мюнхене.
— Точно? — спрашиваю строгим тоном, но в душе радуюсь.
— Могу выписки показать, чтобы ты успокоился. Клянусь, что со мной всё в порядке.
И я ей верю. Не станет сейчас врать. Ди может коварно насмешничать и юлить, но в серьёзных вопросах она честна.
— Лучше покажи мне, как ты умеешь рисовать! Помнишь, ты хотела, чтобы я был твоей моделью… Я готов стать ею сейчас. В стиле ню!
Прохожу вглубь комнаты и, завалившись на диванчик, расстёгиваю ширинку на джинсах.
— Хан, прекрати! — просит Ди, но глаза разгораются от желания.
Ныряю рукой в трусы, поправляя окаменевший член.
— Это запрещённый приём, — сглатывает Диана, переминаясь с ноги на ногу. — И вообще, ты мне весь настрой на другую работу сбиваешь. Я и так в себе сейчас не уверена, потому что три года толком не рисовала, а тут ещё и ты…
— Настрой сбиваю?! А ремня тебе не выписать? — вытаскиваю из петелек кожаный ремень, хлестнув по ладони.
— Ой, всё. Хватит… Лучше я тебе работу покажу. Но скажу сразу, что я её не закончила.
— Показывай…
Диана смущённо сдёргивает ткань с мольберта и сначала закрывает его собой.
— Работа не закончена, предупреждаю, — и только потом отходит в сторону, нервно переплетая пальцы.
Я смотрю на мольберт и словно из лёгких дыхание выбивает одним ударом, расколовшим грудную клетку надвое.
Там я и Тим. На детской площадке… Вернее, на лавочке. Тим сидит у меня на руках и тянет за рожком мороженого, что у меня в руках.
— Я помню этот момент. Недавно. Откуда… Откуда ты это увидела?! Тебя же не было там… — мысли путаются.
— Была, только ты меня не видел. Я хотела приехать в гости и случайно наткнулась на тебя, гуляющего с Тимуром. Щёлкнула исподтишка и рисую портрет по фото. Но… Глупо вышло. Я уберу это… — мечется в сторону мольберта.
— Стой, — хватаю за руку и тяну на себя, усаживая на колени. — Мне нравится. Классная работа.
