Хочешь мою жизнь?

Невеселую историю обсуждали с подругой?

И тут Лия продолжила:

- Готов услышать? Вот теперь будет вся правда.

- Я готов, - ответил ей твердо и уверенно, но что-то внутренне поежился. Какой еще правды я не знаю?

- Я здесь родилась. И жила здесь до последнего времени. И… ты веришь в переселение душ?

- Нет, - честно ответил я. – Бред это, по-моему.

- Я тоже думала, что бред, пока не пришла в себя в больнице, в чужом теле. Я родилась и жила на Венге, а потом оказалась на Земле.

- Как это могло произойти? – а что я еще мог спросить? Хорошо, хоть цензурно сформулировал. На сумасшедшую Лия не была похожа, но сейчас говорила что-то безумное. Или это шутка? Она же любила иногда пошутить.

- Если бы я сама знала, как такое может быть.

Да нет, похоже, что она говорит серьезно. Но у меня в голове какой-то космический вакуум, ничего умного ни спросить, ни подумать не могу. Кроме одного:

- Так ты останешься здесь, да? Заведешь себе гарем… а я тогда зачем был нужен? Зачем я прилетел, надеялся на что-то… Рассказала бы сразу, на Земле!

- Так это единственное, что тебя беспокоит? – вдруг вспылила она, и даже вскочила на ноги. Так, что-то не то сказал… - Мужчины – такие мужчины! Все мои знакомые были правы, а я решила, что на другой планете вдруг узнала какую-то другую истину! Тебя беспокоит только гарем? И ты даже не представляешь, как это страшно – прийти в себя в незнакомом месте, ощутить себя сумасшедшей, а потом скрывать ото всех. Конечно, стоило сказать тебе на Земле. Впрочем, стоило послать тебя подальше еще на Земле. Не беспокойся, билет я тебе поменяю на первую же свободную дату.

Я точно что-то не то сказал. Ну, да, я  мимо ушей пропустил это «попадание», потому что ничего не понял, честно. А вот то, что она родилась здесь, и, без сомнения, здесь и останется, я расслышал. Ну, логично, в первую очередь подумал о себе.

- Лия, ну прости! Да, я сразу подумал о своем. Ну, я не знаю, каково это. Расскажи. Прости, пожалуйста.

И не знаю, что делать: то ли обнимать, стараясь погасить гнев, то ли на колени становиться. А у нее глаза горят гневом. И сразу становится понятно, что Кейлин правду рассказывал. Я-то подумал, что он просто попугать лоха-инопланетника решил.

- Ну, хочешь, выпори? – спросил с надеждой. Кажется, местная философия мне близка – когда сделал другому больно, и не знаешь, как исправить, пусть выпорет – возможно, нам обоим полегчает. – И я не хочу улетать.

Подошел, так и не решив, как утихомирить ее злость, и тут прочувствовал, что рука у моей девушки тяжелая: она мне такую пощечину отвесила, что даже голова мотнулась в сторону.

- Я сдам тебя в какой-нибудь дом, чтобы в тебя играли все! – заявила она без особой злости, и я почему-то не поверил этой угрозе. – Не хочу я никого пороть. И ты вряд ли этого хочешь. И, кажется, я тебе чуть нос не сломала.