Хо`шен императора

И знаете, что я испытал в тот момент, когда увидел ее глаза среди жуткого кровавого месива? Безумную ярость на весь мир за то, что существует зло, способное погубить столь хрупкий и удивительно нежный цветок. Еще тогда я решил, что больше никому на свете не позволю ее обидеть. Решил присматривать издалека, как за сестренкой, пока не найдется тот, кто возьмет ее защиту на себя. Оля – единственная девушка, сумевшая всколыхнуть мои чувства после того, как я обрел Лизу. Но это совершенно не та любовь, что я испытываю к супруге. Я не вправе разбивать девушке сердце и давать необоснованную надежду.

Ольга еще встретит человека, для которого станет единственной и неповторимой. Искренне желаю ей обрести настоящую любовь.

– Что же, – Николай Георгиевич тяжело вздохнул, – честность я оценил. Твои слова вызывают уважение. Я был бы рад, чтобы наши семьи породнились, но, видно, не судьба. А жаль.

– Оля! – Игнат подошел к девушке, смахнул непрошенные слезинки с ее щек, после взял за руки. – Не держи на меня зла. Ты по-прежнему наш друг и желанная гостья в доме.

– Игнат Александрович, вы не оставите даже малюсенького шанса? – подруга посмотрела на брата полными слез глазами.

Хотя Ольга и держалась изо всех сил, но это у нее плохо получалось. – Это ведь возможно, любить двух женщин одновременно. Так, почему вы даже не хотите попробовать?

– Потому что не хочу становиться на пути твоего счастья. Что, если ты встретишь другого мужчину и будешь при этом связана обязательствами?

– Нет, – девушка покачала головой. – Я чувствую – это навсегда. Но… простите! Я больше не потревожу вас признаниями.

– Дорогой! – к мужу неслышно подошла Елизавета. – Не отнимай у нее надежду.

Пообещай, что вернешься к этому вопросу, когда Ольга вступит в брачный возраст. Или, когда меня не станет…

– Лиза! Я поклялся в храме, что буду любить только тебя, – Игнат захватил в ладони заплаканное личико жены и осыпал его поцелуями. – Хочешь, чтобы я стал клятвопреступником?

– Нет, но…

– Родная, довольно слов. Я понимаю твой порыв и ценю, как проявление наивысшей степени любви. Но союз с другой женщиной для меня неприемлем. Пусть даже она во сто крат красивее, лучше, достойнее. Ничего не могу с этим поделать, потому что давно и безнадежно люблю собственную жену.

– Нам пора. – Я подошла к Ольге и взяла ее за руку. – Мне жаль, но так принято в нашей семье. Верность клятвам, преданность семье и любимой женщине, честь – соблюдая эти правила, мы остаемся теми, кто мы есть. Ты ведь поэтому и влюбилась в Игната?"

"– Мне так стыдно, – прошептала Орлова. – И больно. Не знаю, как с этим справиться.

– И не нужно! Боль утихнет со временем и останется в сердце легким налетом грусти. Первая любовь часто обжигает, и поэтому мы помним о ней до глубокой старости.