Хо`шен императора

Я в тебя верю! Просить, чтобы ты передумала, бесполезно? – Алим погладил меня по волосам, заправил выбившуюся прядку за ушко. – Возвращайся, пожалуйста. Моя жизнь без тебя потеряет смысл.

– Я не могу ничего обещать, ведь сама не знаю, наступит ли завтрашний день.

– Нина, я поклялся, что всегда буду служить, помогать и оберегать. Я готов горы свернуть, если только ты будешь рядом. И пусть не со мной, но счастлива. Я слишком тебя люблю, чтобы позволить погибнуть. Мне не нужна жизнь, в которой не будет тебя.

– Алим, – выдохнула, ощущая предательский ком в горле, – я тоже люблю.

И мне горько от того, что причиняю тебе боль. Но ведь другого выхода нет, как пройти через это испытание и покончить с артефактом раз и навсегда. Я бы так хотела любить иначе, но не получается. Не знаю, как еще тебя уговорить не совершать необдуманных поступков?

– Знаешь! – ашкеназец погладил меня по щеке, обрисовал линию подбородка и, захватив его пальцами, приподнял, вынудив посмотреть в глаза. – Ты позволишь? – попросил разрешения."

"– А как же? –  намеревалась развернуться и посмотреть на Артемия, на глазах которого это происходило, но Алим опередил.

– Я маг разума. Он не увидит ничего из того, что между нами происходит.

– А что происходит…

Алим прильнул к моим губам, и вопрос утонул в нежном, долгом и невероятно приятном поцелуе. Когда он только научился так целоваться? Впрочем, дело не в умении, а в том, кому желаешь доставить удовольствие. А Алим желал – я чувствовала бушующую внутри него страсть, прорывающуюся сквозь блоки и запреты. Ощущала радость, приправленную толикой печали, и безграничную любовь, которой хватит на десятерых.

Он мог бы внушить мне страсть, вытеснив малейшие мысли о соперниках. Но слишком любил сам, чтобы так поступить. А на искренние чувства можно ответить только искренностью. Порабощение воли меняет человека. Он превращается в марионетку, теряя при этом прежнюю привлекательность.

– Что тут происходит? – я вздрогнула и покраснела, будто меня настигли на месте преступления.

Обернувшись, наткнулась на полыхающий жгучей ревностью взгляд Ивана. На него морок Алима не подействовал.

– Это тебя не касается!

– Ошибаешься! Очень даже касается, – процедил Ванька, стискивая кулаки.

 – А ты? – посмотрел в недоумении на Тёмку. – Спокойно стоишь и смотришь? Это твоя невеста!

– Иван! – Артемий покачал головой. – Остынь. Будешь жалеть потом. Они прощаются…

– Что значит… В каком смысле?

Я высвободилась из объятий мужчины, мысленно поблагодарив за те чувства, которые он раскрыл передо мной.

– Алим, пожалуйста! Я понимаю, что будет непросто, но прошу, не позволяй никому разрушить то, что мы построили. Не ради меня, а ради ашкеназского народа.