Хлеб с ветчиной

— У него совсем нет честолюбия, — говорил отец. — Я никогда не видел, чтобы он поднял свою дурацкую голову и прямо посмотрел людям в глаза.

— Мне не нравится, что он жует табак, — отвечала мать. — Жует и сплевывает куда попало.

— Если бы таких, как он, было большинство, эту страну уже давно завоевали бы китаезы, а нас всех превратили бы в прачек…

— Просто Джон не имел шанса, — продолжала мать. — Он слишком рано ушел из дома. Ты-то, по крайней мере, закончил школу.

— Колледж, — поправил отец.

— Где? — удивилась мать.

— В университете Индианы.

— Джон говорил, что ты закончил только школу.

— Это Джон закончил только школу. Поэтому он и подстригает траву.

— А дядю Джона я тоже увижу? — спросил я.

— Сначала посмотрим, удастся ли нам отыскать твоего дядю Джона, — ответил отец.

— А китаезы, правда, хотят завоевать нашу страну? — задал я второй вопрос.

— Эти желтые черти уже несколько веков ждут удобного момента. Единственное, что их удерживает — это драка с япошками.

— А кто лучше дерется, китаезы или япошки?

— Япошки. Но китаезов больше, вот в чем проблема. Когда ты убиваешь одного, он раскалывается пополам и получается два живых китаезы.

— А почему у них желтая кожа?

— Потому что вместо воды они пьют свои ссаки.

— Папочка, не говори мальчику такие вещи!

— Тогда скажи ему, чтобы не задавал столько вопросов.

Мы ехали дальше сквозь теплый лос-анджелесский день. На матери было одно из ее выходных платьев и фантастическая шляпка. Когда она надевала такой наряд, то всегда старалась сидеть очень прямо и сильно вытягивала шею.

— Хорошо бы мы имели чуть больше денег, тогда мы бы могли помочь Джону и его семье, — сказала мать.

— Я не виноват, что они не имеют даже ночного горшка, — отозвался отец.

— Папочка, Джон, как и ты, был на войне. Неужели он ничего не заслужил?

— Он даже звания не заслужил. А я вернулся старшим сержантом.

— Генри, но не могут же все твои братья быть такими, как ты.

— Они вообще никем не могут быть, черт бы их побрал! Все, что они могут, — это разбазаривать свою жизнь!

Мы проехали еще немного и остановились. Семья дяди Джона обитала в доме с маленьким двориком. По разбитому тротуару мы прошли к веранде, изрядно заросшей полынью, и отец вдавил кнопку звонка.

— Открывайте! Полиция! — заорал он.

— Папочка, прекрати! — одернула его мать.

Спустя довольно продолжительное время послышались шаги, дверь сначала чуть приоткрылась и только потом распахнулась полностью. Мы увидели тетю Анну. Она была очень худая, щеки ввалились, под глазами мешки, темные и морщинистые.

— О, Генри… Катарина… входите, пожалуйста…

Голос ее был тоже слабый и тонкий.

Мы прошли за ней в дом.