3
0Выбравшись на улицу, я потрусил в южном направлении, словно спортсмен на тренировке. Никакой погони за мной не было, но я продолжал бежать.
Если он узнал меня, если расскажет отцу, я — труп.
Но, возможно, он просто выпустил своего пса просраться?
Я добежал до бульвара Вест Адаме и присел на скамейку на остановке трамвая. Передохнув минут пять, я тронулся в обратный путь. Когда я добрался до дома, родители еще не вернулись. Я разделся, выключил свет и стал дожидаться утра…
Еще как-то в среду ночью мы с Плешивым шли через проходной двор между двумя многоквартирными домами.
— Что там? — прошептал я.
— Смотри!
Мужчина и женщина лежали в постели. Они были голые. Лишь простыня отчасти прикрывала их. Мужчина пытался поцеловать женщину, но она отпихивала его.
— Перестань, Мэри! Иди ко мне.
— Нет.
— Но я хочу! Ну, пожалуйста!
— Убери от меня свои вонючие лапы!
— Но, Мэри, я люблю тебя!
— Катись к черту вместе со своей долбаной любовью…
— Мэри, я прошу тебя…
— Ты заткнешься сегодня?
Мужчина отвернулся к стенке, а женщина взяла с тумбочки журнал, подоткнула подушку под голову и погрузилась в чтение.
— Блядь, — выругался Плешивый, — какой облом!
— Да, а я-то уже губу раскатал, — поддержал я приятеля.
Когда мы добрались до винного погреба, то обнаружили на его двери огромный навесной замок. Отставной хирург и бывший алкоголик постарался.
Мы возвращались к этому окну снова и снова. Но история не развивалась. Всегда одно и то же.
— Мэри, прошло уже много времени. Мы живем вместе. В конце концов, мы женаты!
— Большое дело!
— Всего один раз, Мэри, и я отстану от тебя. Я не буду приставать к тебе долгое время. Обещаю!
— Заткнись! Ты выводишь меня из себя!
Мужчина сдавался.
И мы с Плешивым отчаливали.
— Вот говно, — говорил я.
— Куча говна, — говорил Плешивый.
— Зачем ему тогда хуй? — удивлялся я.
— Да уж лучше вовсе не иметь, — утверждал Плешивый.
Мы перестали ходить к этому окну.
27
Вагнер не выносил нас. Однажды я стоял во дворе школы во время урока физкультуры, и он подошел ко мне.
— Что ты здесь делаешь, Чинаски?
— Ничего.
— Ничего?
Я проигнорировал.
— Почему ты не участвуешь ни в одной игре?
— Это дерьмо, а не игры. Детские забавы.
— Я зачисляю тебя в команду мусорщиков.
— За что? Что я такого сделал?
— Филонишь. Пятьдесят «неудов».
Ученики отрабатывали свои «неуды» в команде мусорщиков. Если у вас было больше десяти «неудов» и вы их не отработали, то к экзаменам вас не допускали. Но я не волновался, допустят меня или нет. Это была их проблема.
