3
0
— Все, Быстроногий, пошли, — вмешался Джимми.
Я открыл дверь, и они, пошатываясь, вышли в коридор. Я проводил их до лестницы. На площадке мы остановились.
— Хэнк, — сказал Джимми, — увидимся как-нибудь. Не сердись.
— Все нормально, Джим…
— Послушай-ка, ты… — открыл свою пасть Быстроногий.
Я заткнул его прямым с правой в зубы. Он рухнул и покатился вниз по ступенькам. Быстроногий был примерно моего роста — шесть и одна восьмая фута. Шуму он наделал на весь блок. В вестибюле хозяйка беседовала с двумя филиппинцами, они лишь посмотрели на скатившегося сверху парня и продолжили разговор.
— Ты убил его! — заорал Джимми и бросился вниз.
Он подскочил к приятелю и перевернул его. Нос и рот у Быстроногого были в крови. Джимми посмотрел на меня и сказал:
— Ты не прав, Хэнк…
— Да, и что ты сделаешь?
— Я думаю, — ответил Джимми, — мы скоро навестим тебя снова и…
— Подожди-ка минутку, — прервал его я, вернулся в комнату и плеснул себе вина.
Мне не нравились бумажные стаканчики Джимми, я по привычке пользовался своей банкой из-под студня с грязной этикеткой. Прихватив банку, я вернулся на лестницу.
Быстроногий уже очнулся. Джимми помог ему подняться на ноги и теперь поддерживал, забросив одну его руку себе на шею.
— Ну, что вы хотите мне сказать? — спросил я сверху.
— Ты безобразный человек, Хэнк. Тебя надо проучить, — сказал Джимми.
— Ты хочешь сказать, что я некрасивый?
— Я говорю, что ты поступаешь безобразно…
— Слушай, забирай своего друга и вали отсюда, пока я не спустился и не добил его!
Быстроногий поднял окровавленную голову. На нем была разноцветная гавайская рубашка, только теперь на ней преобладал красный цвет.
— Тебе конец, — прошептал он.
— Да, — подтвердил Джимми, — мы тебя достанем.
— ВЫ ЭТО СЕРЬЕЗНО, КОЗЛЫ? — заорал я. — ТОГДА Я К ВАШИМ УСЛУГАМ! В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ ВЫ МОЖЕТЕ НАЙТИ МЕНЯ В КОМНАТЕ НОМЕР ПЯТЬ! Я БУДУ ЖДАТЬ! ПЯТАЯ КОМНАТА, ЗАПОМНИЛИ? И ДВЕРЬ БУДЕТ ОТКРЫТА!
Я поднял банку, полную вина, осушил ее и швырнул в неприятеля. Бросок получился сильный, но неточный. Банка ударилась о стену, отрикошетила и покатилась по вестибюлю, прямо между хозяйкой и ее филиппинскими приятелями.
Джимми медленно повернул Быстроного и повлек к выходу. Это было нудное и мучительное путешествие. До меня доносился полуплач-полустон Быстроногого:
— Я убью его… Я убью его…
Наконец Джимми открыл дверь, и они вышли."
"Белокурая хозяйка и два филиппинца все еще были в вестибюле и разглядывали меня. Я стоял босой, небритый, нестриженый и нерасчесанный. Расческу я брал в руки один раз в день — утром, и больше уже не заботился о своей прическе. Все учителя физкультуры всегда донимали меня из-за моей осанки.
