Хлеб с ветчиной

— Я сам пробью. Не хочу, чтобы ты начинал с ошибки, — сказал Ферис, вставил мою карту в щель и остановился. Я ждал. До моего слуха доносилось тиканье часов. Наконец он дернул за рычаг, вытянул карту и положил ее на стеллаж.

— На сколько я опоздал, мистер Ферис?

— На десять минут. Иди за мной.

Я повиновался. В другом помещении нас поджидала группа новых служащих — четыре мужчины и три женщины. Все они были старые, и у всех у них была одна проблема — слюна собиралась в уголках рта, подсыхала и превращалась в белые катышки, которые незамедлительно орошались новой порцией слюны.

Одни страдали от ожирения, другие походили на дистрофиков. Одних мучила трясучка, другие морщились от близорукости. У чернокожего старика в яркой цветастой рубашке на спине красовался горб. Новички улыбались и кашляли, пуская клубы сигаретного дыма.

Увидев эту картину, я понял, почему я здесь. Мирз-Старбак набирала вьючных мулов. Компанию не волновала проблема текучки кадров (хотя эти новые рекруты могли сбежать только в могилу, но до этого они будут преданными и благодарными служащими). Я был избран трудиться с ними бок о бок.

Дама из отдела кадров решила, что я принадлежу к этой жалкой касте неудачников.

Что бы подумали парни из моей школы, увидев меня в этой среде? Меня, самого крутого мужика выпуска 1939 года!

Я подошел и встал рядом с группой новобранцев. Ферис сел на стол лицом к нам. Сквозь потолочную фрамугу на него падал луч света. Управляющий прикурил сигарету, затянулся и широко улыбнулся всем нам.

— Добро пожаловать в Мирз-Старбак… — сказал Ферис и впал в задумчивость.

Возможно, он вспомнил те времена, когда впервые пришел в этот магазин тридцать пять лет назад.

Выпустив несколько колец, Ферис наблюдал, как они плавно поднимались в воздухе. Его укороченное ухо, подсвеченное сверху, выглядело потрясающе.

Мой сосед, сухой скрюченный мужичок, ткнул меня в бок своим острым локотком. Он был одним из тех типов, у которых очки вечно висят на самом кончике носа, и кажется, что они вот-вот свалятся. Этот урод был даже противнее меня.

— Привет, — прошептал он. — Я Мьюкс. Оделл Мьюкс.

— Здравствуй, Мьюкс, — отозвался я.

— Послушай, парень, давай после работы заглянем в бар. Может быть, подцепим каких-нибудь бабенок.

— Не могу, Мьюкс.

— Ты что, боишься их?

— Нет. Мой брат болен, я должен присматривать за ним.

— Болен?

— Безнадежно — рак. Ему вставили трубочку в член, и он писает через нее в бутылку, которая привязана к ноге.

Тут очнулся Ферис:

— Ваша начальная ставка — сорок четыре с половиной цента в час. Договора с профсоюзами у нас нет. Руководство верит — все, что выгодно компании, выгодно ее служащим. Мы, подобно большому-семейству, должны сообща работать и приносить прибыль.