Хейло

— Ангел, как дела?

Хейло посмотрел в мою сторону и, заметив в руке у меня бутылку, спросил:

— Ты всегда носишь с собой бутылку чего-нибудь покрепче?

Я поднял текилу и пожал плечами:

— Может быть. Я подумал, что перед выходом на сцену тебе захочется хлебнуть.

— Фу, — Хейло поморщился.

— А может и нет.

Я поставил бутылку на туалетный столик и пошел к месту, где Ангел снова рассматривал себя в зеркале.

— Уже чувствую себя так, будто мне плохо, — сказал он. — Текила не поможет.

Я так и понял, но, глядя на профиль Хейло, я ни за что на свете не мог представить причину, по которой кто-то вроде него мог бы нервничать. Парень был… великолепен.

— Ангел. — Хейло не ответил, продолжая пялиться на свое отражение, и я обошел его сзади так, чтобы в зеркале показалось мое лицо. — Сегодня вечером ты сразишь всех наповал.

Хейло посмотрел мне в глаза, и я увидел в них настоящее беспокойство, настоящий… страх.

— Я не знаю, я… А что, если всё будет, как в Саванне? Мы тогда тоже думали, что я сражу всех наповал, и посмотри, что вышло. Я так и сделал. И «ТБД» теперь из-за меня мертва.

Ни раздумывая ни секунды, я взял Хейло за руку и развернул его к себе так, что мы встали грудь к груди. Потом взял его за подбородок и сказал:

— «ТБД» мертва не из-за тебя, а из-за Тренда. Слышишь?

Хейло ничего не ответил. Большим пальцем я провел по его губе и проследил за своим движением голодным взглядом.

— Это ты даешь нам второй шанс. Твоя музыка охренительна, твои тексты заводят, да еще и твое лицо с этим голосом. Черт подери, Ангел, ты станешь суперзвездой. Наслаждайся. И гордись.

Когда Хейло медленно кивнул и подвинулся ко мне ближе, я застонал.

— И продолжай и дальше смотреть с этим выражением в глазах. Мне будет охренеть как неудобно, но когда ты выйдешь на сцену, то всё пройдет прекрасно.

— Какое выражение?

Зная свои собственные пределы, я убрал руку от его лица и сделал шаг назад.

— Задай этот вопрос, когда мы закончим, и я тебе покажу. — Я развернулся, приблизился к двери и, забрав бутылку с текилой, протянул ему: — Последний шанс.

Хейло подошел, но отрицательно покачал головой, и я с облегчением увидел, что страх, читавшийся в его глазах секунду назад, сменился новым чувством — решительностью.

— Ты действительно считаешь мою музыку охренительной?

Взявшись за ручку двери, чтобы открыть ее перед Хейло, я кивнул:

— Да, считаю.

От улыбки, осветившей лицо Хейло, у меня что-то сжалось внутри.

— Тогда какое мне дело, что думает остальной мир? — спросил он. — Этого для меня достаточно.

По дороге обратно мы увидели, что парни как раз выходили из дверей зеленой комнаты. Заметив нас, они стали болтать с Хейло, рассказывая о том, что будет дальше, а я немного отстал, снова и снова прокручивая в голове его слова.