Хаски и его учитель белый кот. Том 1

В этой порке не было никакой сдержанности: хватило пары безжалостных ударов, чтобы плоть разошлась, и кровь презренного негодяя — Наступающего на бессмертных Императора — брызнула во все стороны. Если бы кто-то вроде Жун Цзю, пострадавшего от рук Мо Жаня, увидел эту сцену, то он бы несомненно рукоплескал и кричал: «Потрясающе! Сделай это снова! Избавь людей от этого зла! Делай это доброе дело каждый день!»

Под этим безжалостным шквалом жестоких ударов Мо Жань, наконец, пришел в себя.

Ши Мэй всегда такой деликатный — как это может быть он?

Такой опыт в порке людей.

Удары Учителя перестали быть такими сильными. Он остановился, чтобы потереть запястье и снова занес руку, собираясь возобновить экзекуцию. Мо Жань прислонился к камню и закашлялся кровью:

— Не нужно больше, если вы продолжите, я действительно умру…"

"Он выкашлял еще несколько кровавых сгустков, чувствуя, как его сердце проваливается в бездну. Это определенно была худшая из его неудач и самое черное пятно[4] на его героическом счету.

[4] 浓墨重彩的一笔 — штрих густым мазком (много туши на кисти): использовать густые чернила и цвет для описания какого-то значимого, привлекающего внимание и заметного, события.

Почему, черт возьми, это был Чу Ваньнин?

И почему у Чу Ваньнина лицо Ши Мэя, и даже его голос звучал точно так же?

Тяжело дыша, он вытер кровь с уголка рта и поднял глаза. Может быть, из-за «целительных» побоев, или оттого, что лекарство, на которое расщедрился Чу Ваньнин, наконец, начало действовать, но, когда он поднял голову, человек перед ним больше не был Ши Мэем.

Чу Ваньнин с довольно холодным лицом, но кипящим от с трудом контролируемой злости взглядом стоял под деревом. Его фигуру буквально окутала темная яростная аура, глаза, будто две молнии, пронзали Мо Жаня насквозь.

Его холодный и безжалостный облик не мог не ужасать, но…

Мо Жань несколько секунд смотрел на него.

И обнаружил, что его Учитель... выглядит безбожно возбуждающе посрамленным.

Художник:葵呆呆

Смело можно сказать, что Чу Ваньнин всегда одевался и выглядел как воздерживающийся от плотских желаний аскет, но теперь его многослойное белое одеяние превратилось в беспорядочное месиво и только крепкая хватка бледных тонких рук не давала ему соскользнуть с плеча.

Тут же на него приливной волной нахлынули все его воспоминания о Чу Ваньнине из прошлой жизни: безумие, жажда крови, ненависть, неистовство, завоевание, удовольствие...